Когда они проснулись, оказалось, что они проспали всю ночь и до полудня. Амброс и Трис прибыли после заката, но Трис, вымотанная попыткой догнать их, проснулась только тогда, когда они приканчивали второй обед. Когда она поковыляла к их столику в саду, с Чайм на плече, Жэгорз бросился к ней, чтобы помочь.

— Я сделал так, как ты велела, — сказал он ей. — Я тебе это говорил вчера?

Он помог ей сесть на скамейку рядом с Браяром.

— Теперь они знают, что ты видишь на ветру. Я не думаю, что они считают тебя тщеславной.

Трис вздохнула:

— Ты несомненно прав. Жэгорз, благодарю тебя за то, что помог им. Я знала, что ты справишься. А теперь, пожалуйста, я хотела бы поесть, если можно. Я проголодалась.

Она посмотрела на блюдо Браяра:

— Это пирожки с капустой? Я согласна никогда больше в жизни не видеть ни одного пирожка с капустой.

Обслуживавшая их девушка подошла, чтобы дать Трис меню. Когда Трис выбрала себе блюда, все ненадолго замолчали. Тишину нарушил Жэгорз, сказав:

— Мне это нравилось.

Трис и остальные повернулись, чтобы взглянуть на него. Он решил сесть за на скамейке за соседним столом. Судя по наклону его очков с латунными линзами, он глядел в даль.

— Что нравилось, Жэгорз? — мягко спросила Сэндри.

— Когда мне уделяли внимание. Когда меня слышали. Когда я был полезен, — произнёс он мечтательным голосом. — Раньше со мной ничего такого не было, я был просто сумасшедшим. Я не хочу возвращаться к тому, чтобы быть сумасшедшим, который слышит всякую всячину, и иногда видит её. Мне нравится, когда мне уделяют внимание.

Он встал, и пошёл прочь, засунув руки в карманы.

— Жэгорз, — позвала Трис.

Он остановился, но не обернулся к ней.

— Это действительно приятно. Я знаю, — сказала она ему.

Он кивнул, и оставил их в саду одних.

Когда он ушёл, Амброс посмотрел на Браяра, Даджу и Сэндри:

— Эта ваша подруга очень упорная, — с уважением сказал он, кивая в сторону Трис.

— О, все три девчонки такие, — небрежно бросил Браяр. — Иногда приходится швырять в них кирпичом, чтобы привлечь их внимание. Думаю, они это унаследовали от своих матерей.

— Мне тут подумалось, что можно быть слишком упорным, — заметила Даджа, бросая взгляд на Сэндри. — Упорным до такой степени, что мы несправедливо поступаем с нашими людьми, потому что настаиваем на том, чтобы видеть всё только с одной стороны.

— Упорствовать в том, что нечто хорошее для тебя — это добро, — протянула Трис.

Сэндри нахмурилась, зная, что они пытались ей что-то сказать.

— Тихо. Вы нарушаете ход моих мыслей, — уведомила она их, клюя пирог с ягодами.

— Маловато мыслей, — проворчал Браяр.

Служанка вернулась с едой для Трис, а Амброс откланялся, чтобы пойти закупить припасов для своей поездки обратно домой поутру. Поев, Сэндри взяла свои пяльцы. Что-то продолжало её беспокоить. Вышивание обычно помогало ей прояснить свои мысли, но в тот день это было не так. Она отрезала нитку одного цвета. Чайм сидела в её корзинке, протягивая ей следующий цвет, который был ей нужен, когда Сэндри осознала, что Браяр, Трис и Даджа смотрят на неё.

— Что? — спросила она.

Браяр беззвучно насвистывал. Трис барабанила пальцем по столу. Даджа подпёрла голову своей покрытой латунью рукой, и спокойно наблюдала за Сэндри.

— «Что?!» — потребовала Сэндри.

— «Может ты добилась желаемого, но императрица по-прежнему получит большую часть того, что желает она», — сказала ей Даджа.