— Главного как нейтрализовали? Его можно снять?

— Снять можно, он должен сам полномочия сложить. Но кому это нужно? Глава поселения крайне ограничен в перемещениях, учитывая тот факт, что он полностью под нашим контролем, смысл менять шило на мыло? — попытался пожать плечами ученый.

— Я вот одного не понимаю, вы одна шайка-лейка, но зачем тогда Петрович его дочь на куски кромсал, а между тем у вас между поселениями, точнее главами, полностью все под контролем? Что за это странный шантаж такой?

— Вот чего не знаю, того не знаю, — злорадно улыбнулся Саныч, — Добрынину же на все плевать, на ребенка — тем более. Его даже химией особо почивать не надо, главное, чтобы девка рядом была покрасивее, и не одна. Юбки только интересовали… Дочь… Не знаю, не слышал.

— Он при мне обручальное кольцо жены спалил, видел я в этот момент его лицо, он бы ее убил.

— Кто спорит? Убил бы, да еще так, что Чикатило, по сравнению с ним выглядел бы нежным и пушистым мальчиком-зайчиком. Жену он свою ненавидел люто — рога ему наставила с Алексеевым, до Возрождения еще. Простить не мог. А то, что это была ее месть за его прошлые измены, где он волочился за каждой задницей, даже домой триппер притащил, а потом и хламидиоз, он даже не подумал. Падишах, мать его так! В результате сделал из нормальной женщины настоящую шлюху, движимую только погоней за удовольствиями и поживой, без всяких материнских инстинктов. Скользкие дорожки — они такие, стоит только ступить, потом не остановишься, особенно, когда рядом поддержки нет.

— Алексеев и Фролов ваши люди? — неожиданно пришла в голову эта мысль. Тем более у них все схвачено, значит, не могут они работать сами по себе. Это невозможно.

— Конечно, ты даже им помог неосознанно с внедрением в бандитские анклавы. Нам нужны везде свои уши. Поэтому я их тогда и освободил из твоих застенок. И на респ они отправились, пришли в себя в Тихом, поплакались. Теперь в другое место их направили, тоже будут работать.

— Куда именно?

— По плану должны были в Последний Рейх.

— А опыт и мутаген зачем они с охотников и прочих бедолаг собирали? Народ пытались крышевать?

— Это их приработок. Для себя старались, любили жить на широкую ногу. И грести все, до чего руки дотягивались. Но пока они все делали, как нужно, на их закидоны закрывали глаза. Вот только зря они к тебе полезли. Я предупреждал, что ты отморозок и не чтишь никакую власть. Чертов анархист!

То идеалист, то максималист, теперь и анархист. Как в той песне: «Анархия — мать порядка, Хаос — порядка отец!»… И что у них с головой?

Мда…

Подобных товарищей в музей нужно сдавать, за деньги показывать.

— А Любимов-то, Любимов, чем вам не угодил? Вроде бы свою работу выполнял, гонял разную сволочь по округе и зверье опасное?

Вот здесь командир спецназа выбил двести из ста, он полностью просчитал почему, кому и зачем выгодна была его смерть. Даже и «мелочная» месть Баскакова на весы легла. И еще:

— Слишком он независимый, амбициозный, принципиальный. Плохое сочетание… не гибкий. И еще за ним идут люди, и согласно поговорке, которые не врут: «плох тот солдат, который не мечтает стать генералом», здесь ее можно перефразировать так: «плох тот генерал, что не мечтает стать диктатором». Нам грызня за власть внутри поселения не нужна. Купировать нужно было угрозу, — понятно, испугались, что в обозримом будущем тот мог перетянуть одеяло на свою сторону. Все остальное причины.

— Я только не понимаю, зачем это все? Ладно, хрен с ним с наукой, вы всегда редкими вивисекторами были, когда вас самих дело не касалось, ваших близких, детей и прочего.