Послышался вой где-то за лагерем, и даже донеслось рычание. Ого, кажется, мне на помощь пришли «угольки»…

А может, это Хомяк с Сивым подсобили, загнали пару тварей в сторону лагеря?

Острое чувство воспламеняющегося пируса заставило обернуться и выставить вперёд ладонь. В меня палила с колена пара гвардейцев, вооружившись усиленными магострелами, а за их плечами стояли два Стража Душ.

Вот я заставляю пули свернуть… Твою псину, как тяжко-то!

Моё намерение столкнулось с чужим, и у меня мозги чуть не выдавило через глаза. Эти маги дружили со стихией огня гораздо лучше и дольше, чем я, и целились не только зрением, но и чакрами, не как безлунные солдаты.

Едва-едва, но пули всё же ушли в стороны — одна прошила беззащитную палатку, а вот другая цепанула мне плечо. Одержимый успел помочь, мигнув щитом, но ударная волна всё же подхватила меня и крутанула кульком, закинув в какие-то мешки.

— О-о-о-о, — вырвалось у меня.

Приложило конкретно, и, кажется, это были какие-то особые пули.

А ещё у этого тела кончались простые физические ресурсы. Грубо говоря, Василий очень устал, контужен, и хочет спать. Это ещё при том, что ему очень больно, и он вообще должен был давно свалиться в обморок.

«Всему есть предел», — выругался Одержимый, — «Если бы не грёбаное Вето!»

Тряхнув головой, я попытался подняться. Маги перезарядились и целили в мою сторону… Если заденут ещё хоть одной такой пулей, меня ждёт жжёный псарь!

Какое счастье, что оракулы за спиной магов сделали ошибку.

— Погодите, попробуем оглушить, — расслышал я их просьбу.

С улыбкой они вытянули ладони, и мой кокон подёрнулся. Уже через миг я ощутил себя внутри одного из них.

* * *

Василий впереди, возле перекошенных палаток, валяется на мешках. Он ворочается, пытаясь прийти в себя.

— Давайте оглушим, лейтенант, — говорит мне огняш впереди.

— Погоди, — я деловито вытаскиваю пистолет.

— Лейтенант, ну что, получилось приложить ему по мозгам? — спрашивает меня Страж Душ, стоящий справа.

— Конечно.

Я киваю, собираясь повернуться к нему лицом. Чтобы он разглядел в моих глазах, что с его сослуживцем что-то не так…

— ГДЕ ОН?! — мощный рёв прикатился откуда-то из-за спины.

Мы все обернулись.

— О, это великий магистр, — восхищённо произнёс один из гвардейцев.

— Генерал Егор Славин, брат главы, — прошептал другой.

К нам шёл… огонь. Пламя охватывало шатры, палатки, и лишь одинокая тёмная фигура в центре светящегося бушующего смерча намекала, что пожар этот рукотворный.

Я вспомнил этого гвардейца — он ехал на лошади впереди всей Пламенной Когорты.

Маг огня в шикарном красном мундире двигался к нам, раскинув руки. С его ладоней срывалось пламя, образуя два огненных крыла и поджигая округу — словно ему в рукава трубки от огнемёта засунули и выкрутили струю на максимум.

Зрачки светились красным светом, бросая адские блики на лицо. Губы растянулись в хищном оскале…

Даже здесь, в теле оракула, ограниченном только магией мысли, я ощутил жуткую волну грязной псионики, оглушающую своей мощью. Маг Второго Дня в боевом режиме впечатлял.

Ну, да ладно. Чем круче маг, тем крупнее нужен калибр на него.

Улыбнувшись, я протянул руку к магострелу, собираясь выхватить его у гвардейца.

— Лейтенант, из него могу стрелять только я, — ошарашенно сказал тот, неуверенно потянув оружие на себя.

— Знаю, — ответил я, другой рукой направив пистолет во второго мага-гвардейца и выстрелив.