А дальше, за колоннами, в тени виднелась четырёхметровая арка входа, ничем не закрытая. Заходи, кто хочет…

Вход охраняли две статуи магов огня в два человеческих роста. На то, что это именно маги огня, намекали остатки красной краски на их мундирах, и те самые эполеты-конфорки. Они и сейчас мерцали, источая слабое свечение, но пирусная основа давно уже выдохлась, и магия работала скорее на общей энергии всего этого места.

Арка вела в длинный коридор, по которому в тени гуляли едва заметные всполохи огня, будто внутри усыпальницы горели факелы. Не удивлюсь, если они и вправду до сих пор горят.

Общее состояние входа в усыпальницу говорило о том, что за ней перестали следить всего пару десятков лет назад. Хоть некоторые ступени и треснули под напором растений, но редкие деревца тут были едва ли выше меня.

Да-а-а, по уровню пафоса это строение больше напоминало гробницу какого-нибудь фараона. Я только осуждающе покачал головой… Помнить предков нужно, но делать из них богоподобных идолов? Что, у каждого в роду была страшная война, где они совершили подвиги? Каждый Рюревский был великим героем?

Я вспомнил скромную усыпальницу Борзовых и подумал, что их подход к почитанию предков мне больше нравится. Аккуратный холмик в пределах собственного имения в шаговой доступности, куда без проблем пошёл, едва захотел помолиться, помянуть предков, или поплакаться им о несправедливости мира живых.

А в такую гробницу, стоящую где-то в горах Святого Диофана, из столицы надо ехать пару дней, снарядив целую процессию и по пути прихватив кучу чернолунников. Да ещё комплекс неполноценности каждый раз зарабатывать, глядя на недостижимое величие предков. Неудивительно, что род Рюревских сам собой захирел.

Я так и стоял, таращась на вход, когда интуиция потребовала повернуть голову. Дальше дорога поднималась по широкому ущелью и переваливалась через седловину между двумя горами.

На самом верху широкого тракта я заметил движение. Повеяло тонким-тонким флёром псионики, уже мне знакомой. Отсюда далёкая фигура казалась не больше муравья, но я сразу же узнал его.

Этот тот хмырь в балахоне, который смотрел на меня возле ворот!

Не теряя ни секунды, я сорвался с места. Всё-таки догнал я вас, сволочи чернолунные! Всё-таки вы мне ответите, куда дели Избранницу.

— Стоять, — просипел я, чувствуя через пару минут бешеного бега, что тело снова хочет сдаться.

Пока я бежал, фигура исчезла за линией дороги, а вместе с ней и поток псионики. Псы толчковые, стоять!

Бежать не получилось, но я всё же не сдался, доковыляв до самого верха… И чуть не застонал от открывшегося вида.

Широкий тракт и дальше петлял по ущелью далеко-далеко вниз, где на пределе видимости в дымке маячила ещё одна долина, окружённая величественными горами. Долина во много раз больше, чем та, через которую я уже прошёл, в десятки раз больше.

Она показалась мне смутно знакомой. Кажется, я уже смотрел на неё, только с другой стороны. И наверняка в там центре дикий лес, окружённый рекой, а посреди чащи развалины — то самое Место Явления Незримой, где мне надрали зад оракулы, захваченные Легионом.

Я вспомнил карту, которую мне довелось раньше видеть. А ведь, судя по этой карте, где-то впереди хижины Святых Привратников. И среди них хижина Коккино, где можно неплохо подзарядиться энергией огня, а может, и протолкнуть кирпич через чакру.

Да, твою псину, Тим, ты не в том теле! Здесь нет кирпича, хотя нижние чакры и без него недоразвитые.

«Да, отдай это тело нам!»

Борясь с одышкой, я сел на землю. Истина такова, что в этом теле мне никогда не догнать Серых Хранителей, или кто они там…

Обернувшись, я снова разглядел вход в усыпальницу. Твою псину, как далеко я ушёл-то. Значит, говорите, Василий где-то там?

«Мы так думаем.