— А… Э… — Филиппо только открывал и закрывал рот, глядя мне в глаза.

Я видел его одновременно и в физическом плане, и в астральном. Присмотревшись, я заметил тонкую ауру, излучающую слабые всполохи.

Вот от чернолунника ко мне потянулись небольшие щупальца. Он коснулся моей ауры, пытаясь что-то ощутить, и несколько раз тыкал ими, словно вслепую, проходясь по трём уровням моего тела. Так же делал и отец Афанасий, когда пытался что-то понять про меня.

Неожиданно старик вздрогнул, хотя, казалось, куда ещё сильнее-то можно удивиться? На лбу святоши выступил пот, и он сел, прижавшись спиной к камню. Прощупывание далось ему с трудом.

— Фу-у-ух, — он утёр лоб, — Ты и вправду… всё открыл… но как?!

Я присел рядом, стараясь не упустить достигнутого. Трудно было вести разговор и одновременно удерживать новую картинку мира.

— Что дальше? — спросил я.

— Дальше? — старик заволновался, стал усиленно тереть лоб, и одновременно поправлять камень псарэса под повязкой, — Что же там дальше-то?

Меня кольнуло чувство опасности, и я обернулся. Рядом на валун запрыгнул «уголёк» и, оскалившись, повёл безглазой мордой, будто попытался унюхать нас.

— О, Незримая… — Филиппо уставился на элементаля, — Последний Привратник, дай мне оружие, я попытаюсь задержать чудовищ.

Руки старика затряслись, но я ощутил от него твёрдую волну решимости. Жжёный пёс его не пугал, и Филиппо был готов пожертвовать собой ради Последнего Привратника.

— Ты должен жить! Беги! — старик попытался схватить мою винтовку, но я мягко отстранил его:

— Спокойно, Филиппо.

Рычание элементаля стало громче, и я, повернувшись поднял ладонь. Здесь всё под моим контролем.

— Тихо, пёсик, — мой твёрдый голос должен был успокоить его, но «уголёк» зарычал ещё сильнее, готовясь к прыжку.

Да, твою псину!

Я едва успел присесть, нажав на спуск. Голова прыгнувшего элементаля разлетелась вдребезги, и его дымящее тело, пролетев над нами, кувыркнулось и затихло.

Мощная волна псионики от Вертуна хлынула через камни. Разом заревели от ярости все «угольки» в округе.

Вот теперь точно — жжёный пёс!

На автомате я пихнул ногой вскочившего Филиппо, загнав его чуть ли не под камень. Тот согнулся от боли, да там и затих.

Жёстко, но эффективно. Его порыв защитить Последнего Привратника будет только мешать мне.

Я выстрелил в ещё одного прыгнувшего, переместился в сторону, встречая следующего ударом приклада в челюсть. Присел, увернувшись от третьего…

«Ярость пса», — мелькнула мысль.

И четвёртого «уголька» я встретил уже, перехватив его глотку острыми клыками. Энергия Вертуна заклокотала во мне, да и останки Одержимого в душе заметно наполнились энергией.

Превращение в элементаля прошло легко и непринуждённо, словно я всю жизнь этим занимался.

Рычание. Огонь. Дым.

Всё это заполнило место битвы, но некоторое время я вполне сносно отражал атаки. Мне мешало ограниченное пространство, но отойти в сторону я не мог. Совсем рядом под камнем корчился старик, и, если я отступлю хоть на метр, его разорвут.

Поэтому неудивительно, что вскоре я стал пропускать удары. Вот острые зубы хватанули за плечо… Вот раскалённые клыки поцарапали глотку, и мне едва удалось отдёрнуть шею в последний момент.

Как глупо… Пройти такой длинный путь, чтобы погибнуть в самом конце. Я почти стал Привратником, получил настоящую силу, и даже обрёл чёткую цель.

Ну, Незримая и её чернолунные фанатики почему-то считают, что я должен чалить в пустыню, искать там какой-то свой особенный путь.