«Люблю силу».

Многоголосый хор ударил по мозгам, и мне захотелось прикрыть уши. Звякнули кандалы.

«Мою руку не трогай. Я ей двигаю!»

«Эй, это моя рука, душонка ты сраная!»

«Твоя была на прошлой неделе…»

Почему темно? А, у меня же глаза закрыты.

«Глазами управляю я».

«Ты левым. Я правым».

«Эй, новенький, а ты чем будешь управлять?»

Весь разум зашелестел противным смехом.

«Да, мы найдём ему место, которым он будет управлять…»

— Вашу… псину… — прохрипел я.

Я попытался распахнуть глаза, но это было трудно, как будто ещё чьё-то усилие мешало. Кое-как я раскрыл один глаз, и это вызвало новую бурю негодования:

«Эй, новенький. Ты охренел?!»

«Почему он такой сильный?»

Сюда едва проникал свет. Каменные стены. Грязный пол, усыпанный трухлявой соломой. Перевёрнутые плошки, рядом с которыми то ли высохшая еда, то ли… Запах всё равно одинаков.

Невысокий каменный потолок, где поблёскивала десять раз сгнившая паутина. Мои ноги, высохшие и тонкие, в каких-то ранах, похожих на проказные. Закованы в кандалы…

Кое-как я задрал голову, и опять мне кто-то мешал.

«Моя шея! Моя!»

«С чего это твоя? Я же взял себе шею…»

Мои руки сверху, тоже в кандалах, и ржавые цепи тянутся вверх, к штырьку в каменной кладке.

«Ты наглый… Ты дерзкий…»

«Ты станешь, как мы!»

«Мы съедим твою волю!»

— Кто здесь? — прохрипел я.

«Мы! Нас много…»

Я попытался вспомнить, что произошло. Но в голове словно Пробоина, всю память здорово помяло.

Мы… Мы… Кто мы-то?!

«Легион!»

Глава 20. Вторгшийся

Легион?

Это вот эта вот кучка визжащей и сипящей швали — Легион? Слабое тело затряслось от моего беззвучного смеха, зазвенели цепи. Ой, ну псы вы толчковые! Насмешили…

Тут голова раскололась от возмущённого визга:

«Как ты смеешь?!»

«Убьём!»

«Ты сдохнешь, тварь!»

«Ты будешь молить о пощаде, сраная душонка!»

И они набросились…

Я ожидал этого, приготовившись отразить ментальный удар. Но это оказалось… щекотно!

Ай, вашу псину, прекратите сейчас же. Я снова зазвенел цепями, непроизвольно дёрнувшись телом. Треснули губы, давно не расплывавшиеся в улыбке.

Куча душонок, оставшихся в этом теле, и вправду кинулась на меня. Но их атака была похожа больше на пощипывания и лобызания беззубых собак. Злые, как черти, и засосут насмерть!

«Тебе смерть!»

«Мы — Легион!»

Я вдруг перестал улыбаться. Так, всё, поигрались и хватит.

— Пошли вон, — прикрыв глаза, ударил теперь я.

Не знаю, с чем это сравнить…

Я вспомнил, как в детстве мы на спор портили школьный туалет. Там была сложная система вакуумирования в унитазах, якобы имеющая степень защиты от хулиганства.

Ну, было делом чести доказать в нашем двадцать третьем веке, что против учеников Свободной Федерации эта степень защиты не сработает.

Петарда с вакуумным детонатором в забитом вакуумном унитазе производила отличный эффект: фекалии в собственном соку тугой волной разлетались по потолку и стенам. Самый шик было сделать это, когда ремонтник открывал дверцу в кабинку.

Вот и сейчас от моего пси-удара вся эта дрянь разлетелась по закоулкам избитого подсознания.