У машины — короткая деловая суета, обрывки фраз:

— Давление?..

— Давление падает…

— Интубация…

— Катите в девятую, бригада на месте…

Санитары с носилками, рядом — медсестра, несущая капельницу, быстрым шагом (камера на уровне носилок, вид немного снизу). Распахнутые двери, яркий свет в коридоре, жмущиеся по стенкам встречные медсёстры. Свет становится ярче, последний поворот, ещё одни двери, белый стол, стойки с инструментами, какие-то медицинские агрегаты. (Камера быстро проходит по спирали вверх, цепляет разгорающиеся лампы).

Свет усиливается до ослепительного, чей-то гаснущий голос:

— Давайте наркоз…

смена кадра

Свет медленно гаснет, становясь прерывистым и синим, превращается в мигалку на крыше патрульной машины.

Улица, мокрый асфальт, ядовито-жёлтая форма патрульных режет глаза. На первом плане — полосатая лента временного ограждения и знак объезда. Места аварии загораживают машины дорожно-патрульной службы и "скорой". Мигалка "скорой" погашена, в движениях медиков нет обнадёживающей торопливости. Один из них курит, двое возятся у открытых дверей, укладывая в машину чёрный полиэтиленовый мешок. Другой такой же лежит прямо на мокром асфальте. Молния на нём расстёгнута. Рядом, на корточках, — молодой врач. Поднимает голову, говорит курильщику:

— Давай ещё разок, а? Ну просто, на всякий пожарный…

Курильщик пожимает плечами, прижимается плотнее к машине, стараясь спрятаться от дождя. Молодой вздыхает, встаёт, сворачивает и убирает в машину провода, наклоняется, тянет за кольцо (характерный звук закрывающейся молнии).

смена кадра

Характерное вжиканье открывающейся молнии, крупным планом — разъезжающиеся зубчики, крупная мужская рука дергает собачку туда-сюда. Звук повторяется. Камера отъезжает. Эдвард Конти сидит на кушетке у бледно-зеленой стены, лицо растерянное. Он всё в том же сером плаще. Теребит молнию на бумажнике, не замечая, что делает.

Вскакивает навстречу вышедшему хирургу — тот снимает маску, улыбается успокаивающе, говорит, словно пытается убедить сам себя (интонация странная):

— Жить будет. Это ведь самое главное, правда?..

Красивое и самодовольное лицо врача при этом выглядит немного смущенным и словно бы сомневающимся. Может быть, из-за серого налета двухдневной щетины на щеках и подбородке.

За окном ночь выцветает, превращаясь в серое утро.

смена кадра

За окном светло.

Резкая трель телефона, шум голосов.

Врач стоит у окна, небрежно зажав трубку двумя пальцами. Лицо у него недовольное и надменное (выражение "как же вы меня достали! и как же достало, что надо оставаться вежливым!"), недавняя легкая небритость превратилась в намек на импозантную бородку.

— Да, это я… Да, я понял, кто это… Ну что вы от меня хотите, я просто хирург… Да, делаем всё возможное… Нет, гарантировать я вам по-прежнему ничего не могу… Да, и невозможное тоже делаем…Нет, ещё рано судить… Подождите хотя бы, пока снимут швы…

смена кадра

Темный коридор. Закрытая дверь кабинета. У двери со стороны коридора тот же Врач (бородка его успела основательно отрасти — аккуратненькая такая, ухоженная) возится с ключами, запирая дверь, говорит немного раздраженно, поглядывая в камеру через плечо:

— А чего вы от меня-то хотели?.