— Мне нужно увидеть их.

Он закусил губу — я впервые увидела, как он это делает и мне стало интересно, не от меня ли он подцепил эту привычку — и посмотрел вверх.

— Это что-нибудь изменит? Между нами?

Мне хотелось ему напомнить, что менять нечего. Этим утром ничего не случилось.

И все-таки, я была не полностью честна с собой. После всех моих обдумываний на заседании Совета — многое уже изменилось. Вопрос только в том, в какую сторону изменения.

— Я не знаю.

Сэм опустил голову, а затем повел меня на второй этаж, через лабиринт из книжных полок, забитых фотоальбомами и видеозаписями, по которым можно было отследить технологический прогресс.

Мы нашли уединенный уголок, где заполненные полки приглушали звук. Он кивнул в сторону одного из больших кресел и приказал мне сидеть, пока он будет искать карту памяти и фотографии на полках. Он нажал на какую-то кнопку, и панель передо мной отъехала в сторону, открывая вид на огромный черный экран. Он вставил карту памяти в определенное отверстие, и, пока она загружалась, положил фотоальбом на стол между нашими стульями. Торшер пускал веселые блики на глянцевой обложке.

Он листал страницы альбома, а потом показал мне цветную фотографию двух сорокалетних мужчин, обнявшихся за плечи. Они улыбались, глядя на меня, один с более широкой улыбкой — он придерживал рукой поля своей шляпы. У второго улыбка казалась более лукавой, поскольку один уголок его рта поднялся выше второго. Он был непривлекательным, с плохой кожей и тусклыми волосами, но его улыбка и источавшаяся от него энергия...

— Это ты.

Я ткнула пальцем на мужчину. Сэм — тот, который молодой и красивый — искоса посмотрел на меня.

— Ты уверенна?

— Абсолютно.

Он слегка кивнул.

— Второй — это Стэф. Он умер в результате несчастного случая, через неделю после того, как сняли это фото.

Было трудно поверить, что на фотографии тот же Сэм, что и сидит рядом со мной, но еще труднее мне далось понимание того, что женщина, с которой я познакомилась сегодня утром, так же была парнем на этой картинке.

Сэм перевернул на следующую фотографию, на которой были двое мужчин и женщина, играющие музыку. Один из них сидел за пианино, и сперва я решила, что это Сэм. Но, по какой-то причине, это казалось неправильным. Я стала всматриваться в них более внимательно, в поисках чего-нибудь узнаваемого. Даже посмотрела на Сэма, в надежде на подсказку, но тот просто облокотился на стол и смотрел на фото без всякого выражения.

Хотелось бы мне знать, о чем он думает.

Мужчина за пианино определенно не был Сэмом. Что-то не так было в его позе, Сэм за пианино выглядит по-другому. Я видела, как он играет всего пару раз, но он никогда не относился к пианино как к собственности. Он буквально ласкал его.

У второго мужчины была флейта, но он не играл на ней, так что выражение его лица было легко читаемым. Оно не было похоже на то, которое я замечала у Сэма.

Слишком... чужое.

Я обратила внимание на женщину со скрипкой. Она была высокой, мягкой и фигуристой. Она играла на скрипке так, будто исполняла колыбельную, лицо ее было задумчивым. Что-то зацепило меня в ее расслабленной позе и в том, как она смотрела на пианино или на пианиста. Мне было не разобрать. Я прикоснулась к ее лицу.

— Нашла тебя.

— Ты узнала по платью?

Я вновь на нее посмотрела. Конечно, на ней было надето то же платье, что и на мне этим утром. Также, ей — ему — оно больше шло, и я старалась не поддаться зависти.

— Нет, я его не заметила.

Видео давно загрузились, и экран ярко светился, ожидая дальнейших указаний. Сэм включил одно, и мы начали смотреть на группу людей, ходящих по рынку и о чем-то болтающих. Качество было плохим, но лица вполне можно было разглядеть.