— Ты уверен, что хочешь спать в одежде?

Не то что бы я знала, где его пижама.

— Ага. — Он упал на подушку и укрылся одеялом. — Спасибо, Ана. Рад, что ты дома.

Он сжал мою руку и тут же заснул, так и не дождавшись ответа.

— Сладких снов. — Не задумываясь, я потянулась к нему и поцеловала в щеку и вдохнула его запах. Травы, похожие на те, которые он дал мне в ночь моего спасения из потоков Озера Сферы. — Завтра будет лучше. Вот увидишь.

Я на цыпочках прокралась через книжные кучки на полу, еще раз взглянула на него спящего, и вздохнула.

По пути в спальню я замерла возле лестницы и с балкона осмотрела гостиную, а затем тихо подошла к входной двери. Сэм обычно этого не делал, потому что все всех знали и доверяли друг другу — типа того — но сегодня, думая о том, как меня преследовали по улицам Сердца, я заперла дверь на замок.

Глава 18 — Прошлое

Танцы со Стэф. Занятия. Несмотря на преследовавшие мои мысли вчерашние шаги, наше утро началось как обычно.

После быстрого душа, я направилась вниз к пианино. Сэм всегда давал мне несколько минут, чтобы попрактиковаться, прежде чем присоединиться. Хоть я до сих пор делаю много ошибок, он никогда ничего не говорит, пока я не сыграю то же самое правильно во время наших занятий.

Он рассказал о ритме и динамике, показал мне маркировку нот, и помог найти лучший способ добраться до дальних клавиш моими маленькими, по сравнению с нормальным размером, ручками. Когда я совершала ошибки, то прорабатывала этот раздел до тех пор, пока не сыграю его правильно десять раз подряд, и по какой-то причине, он этим гордился. Я же просто хотела хорошо играть.

Я исполнила короткий этюд, пытаясь сосредоточиться на нотах, а не на утренних танцах с Сэмом. Но это было трудно.

Обычно, меня учит Стэф, но иногда она подменяет Сэма за пианино, а того заставляет танцевать. Он всегда соглашался, но поза выражала его нежелание: он сутулился, уводил от меня взгляд, и двигался скованно. Но стоило нам проделать половину того, чему нас учила Стэф, как он оживлялся, и начинал танцевать с уверенностью человека, который проделывал это на протяжении тысяч лет. Во время медленных танцев, которые мы учили сегодняшним утром, он держал меня так, будто я была самой драгоценной вещью на свете. Будто я была кем-то другим.

Я моргнула и попыталась снова сыграть те ноты, которые только что звучали. Мои руки работали сами по себе, но теперь, когда я снова обратила свое внимание на музыку, я не смогла вспомнить, на чем остановилась. Я взглянула в конец коды, когда сыграла последний аккорд. Надеюсь, я не сильно испортила этюд. Даже если Сэм ничего не сказал, это не значит, что он не слушал каждую ноту.

Прелюдия стояла следующей в моем музыкальном списке. Она была одной из его последних композиций, ей всего сто лет. Она, так же, пока оставалась моей любимой, потому что была причудливой от начала и до конца, даже в той части, где подразумевалась серьезность. Она ассоциировалась с шуткой, понятной только тебе.

К тому моменту, как я исполнила конец прелюдии, Сэм уже должен был спуститься вниз — мне даже удалось попасть в ноту, которую я обычно пропускала — но когда я положила на колени свои руки, одетые в перчатки, он так и не появился. Это была сложная прелюдия; услышав мой успех, он должен был прибежать вниз. Я попробую сыграть еще кое-что, и если не сработает, то силком притащу его к пианино.

Сэм вел себя как обычно только тогда, когда мы занимались музыкой… Не важно, что там говорила Сайн, что он справиться самостоятельно. Я хотела помочь ему, а музыка была единственной вещью, которая могла сделать его счастливым сейчас. Поэтому, я хочу попробовать что-то новое.

В моей голове играла музыка, мелодии, которые заставляют меня дрожать во сне.