Тора задумчиво глядела на гномку. Та уловила ее взгляд и сама прямо посмотрела на снежную эльфарку.

– Что? – спросила она ее.

– А если бы не получилось спасти Чернушку, ты бы отдала власть на Горе?

– Нет, – отрезала гномка.

– И даже когда пришли бы за нами, ты тоже не стала бы отдавать Гору взамен наших жизней? – спросила Тора.

– Я бы постаралась спасти всех вас, что я и делаю сейчас, Тора. К чему эти ненужные вопросы?

– Я хочу знать, – задумчиво глядя на гномку, произнесла снежная эльфарка, – насколько я могу на тебя полагаться.

– Полностью, – ответила гномка и не отвела взгляд. – Но Гора принадлежит не мне и не тебе, она собственность нашего мужа и наследство…

– И конечно же, наследник нашего мужа – твой сын, – неожиданно перебила ее Тора визгливым резким голосом, в котором явно слышалось раздражение, и ее глаза блеснули негодованием.

– Тора, – голос Чернушки стал подобен грому, взгляд княгини Чахдо выражал негодование и гнев. – Ты забываешься. Глазастая заботится о нас и о наших будущих детях. О каком наследстве ты говоришь? Ты хочешь забрать то, что тебе не принадлежит. То, что ты не собирала. Просто родив младенца, желаешь передать не свое ему?

– Почему не свое? Муж и жена – одно целое, – не сдалась Тора.

– Только этих целых частей пять, – ответила Чернушка. – Тебе должно быть стыдно, что сейчас, когда наш муж еще жив, ты делишь его наследство.

Тора как-то быстро сникла, услышав ее слова, смутилась под осуждающими взглядами других женщин.

– Простите меня, – прошептала она, опуская глаза. – Я не знаю, что на меня нашло. И ты, Глазастая, прости меня…

– Я не серчаю, и не обижаюсь, – мягко ответила гномка. – Хочу вам пояснить: никто не может получить гору, если она этого не захочет или я не передам ее другому. Гора признала меня Управительницей наследия нашего мужа. Значит, признала достойной.

– А мы что, недостойны? – вновь не сдержалась Тора. Ее гордость была задета, и она горела негодованием. – Ты пришла в семью последней и вдруг стала первой. Это разве справедливо? Мы должны выпрашивать у тебя золото и докладывать о том, что сделано. Это унизительно…

– Давай проверим, – спокойно ответила гномка. – Я вслух при вас попрошу Гору отметить ту, которая достойна управлять Горой и ее силой. И если она признает достойной этого положения тебя, Тора, я передам управление тебе. А если она не признает тебя достойной, то пусть даст нам всем знак.

– А давай, – нервно, с небольшой долей злости в голосе произнесла снежная эльфарка. Она выпрямилась и с вызовом посмотрела в глаза каждой из жен Ирридара. Ганга криво усмехнулась, Чернушка пожала плечами, а Лирда прыснула:

– Пусть у недостойной соискательницы вырастут оленьи рога. Лично я не стремлюсь сидеть на горе.

– Есть еще желающие занять мое место? – спросила гномка, ее голос звучал негромко и спокойно, как шелест волн реки.

– Нет, я не хочу, – ответила Ганга.

– И я не хочу, – ответила Чернушка. – У меня есть чем заниматься.

Пусть будет по-вашему, – произнесла Глазастая и проговорила: – Гора, пусть достойная управлять горой получит от тебя знак, а недостойная получит оленьи рога.

И в тот же миг гномка озарилась золотым светом, от которого резало глаза. Женщины прижали руки к глазам, чтобы сберечь зрение.