– Это шутка! Или вы не любите шутки?

Он выдерживал ее взгляд жуткий миг. Что то, что она не могла назвать, проступило на его лице. А потом, к ее удивлению – и облегчению – он рассмеялся. Звук был теплым, удивительно сладким, доносился из глубин бороды.

– Вы правы, мисс Бек, – он подвинул ладони с блеском нилариума. – Мне пригодилась бы еще пара рук.

Он рассмеялся снова, и Нилла улыбнулась ему, но все внутри нее сжималось. Она обманула его. Она знала это. Ее план шел так, как она надеялась, и дальше был лишь вопрос времени. Она добьется его доверия. Заставит его расслабиться.

А потом обыщет всю башню, найдет Розовую книгу и заберет ее.

18

Девушка как то смогла собрать половину буфета Дорнрайса в мешок.

Соран, укутав голые плечи тонким одеялом, смотрел, как она открыла мешок и рылась в добыче. Мука, масло, сахар, пакетики пряностей и не только это она выложила на стол быстрыми движениями, бормоча под нос.

– Оладушки, – сказала она, взглянув на него. – Да, оладушки. С корицей, теплые со сковороды, немного посыпанные сахаром. Тут точно все получится, да, сэр?

Он поймал ее взгляд с безразличием, но желудок сжимался в предвкушении. Он почти ощущал запах тающего сахара, и этот запах был желаннее даже qeise , который она безжалостно потратила в попытке залечить его раны. Как давно он не ел простую еду? Он не помнил. Может, сто лет назад.

Вопрос горел в его голове, пока он смотрел, как девушка достала миску из его жалких припасов на кухне и стала отмерять муку и сахар горстями. Она точно была из Вимборна, но из какой эры? Прошли века с тех пор, как Роузвард утянуло из потока времени его мира и отправило по потокам Хинтер. Или, может, прошли дни.

Не важно, конечно. Он плотнее укутался в тонкое одеяло и сгорбился над столом. Когда она уйдет, дни без времени обрушатся на него, и он перестанет думать о таком. Мир смертных уже не был для него.

Потому он не имел права ощущать тепло в груди, пока смотрел, как работала девушка. Он не имел права любоваться ее ладонями, двигающимися как птицы. Или тем, как она отбрасывала пряди спутанных волос. Или музыкой ее грубого голоса, пока она бормотала боги знали что.

Она не принадлежала ему. Не принадлежала Роузварду.

Она пробудет несколько дней, и все закончится.

Он оторвал взгляд и посмотрел на свои ладони в серебре. Видимые признаки его заточения, ужаснее, чем любые оковы, сделанные людьми. Ладони, которые никогда не ощутят нежность женской кожи, шелковистые волосы или тепло человека, пока скользят по изгибам тела…

Яростный вопль сотряс воздух, прерывая опасные мысли. Соран вздрогнул, поднял голову и увидел девушку с ладонью в корзинке яиц чаек. Виверна сидела на балке над ней, свисала с задних лап, как летучая мышь, и шипела на нее, щелкая зубами.

– Отстань, червяк! – рычала девушка. – Ты просто решила, что я тебе не нравлюсь, да?

Виверна зашипела и подняла гребень.

Девушка показала язык и взяла яйцо из корзины.