– Единороги – создания чистой магии, им нужно магическое питание, чтобы жить, – Соран нахмурился от этих слов. Зачем он объяснял? Ей не нужно было все это знать.

Но любопытство в ее взгляде нравилось ему. Он невольно продолжил:

– Мои виверны – идеальная добыча, ведь они родились из магии.

– Магии? – она склонилась к столу, уперлась локтями и склонила голову, снова открывая больше кожи, чем понимала. Ее поза была такой небрежной и манящей, что ему пришлось отвести взгляд. – Вы говорили, что они не из яиц, – отметила она. – То есть они… появились из заклинания?

Соран кивнул, глядя на голубую виверну на балке под потолком.

– Можно и так сказать, мисс Бек, – сказал он, разглядывая линии виверны, восхищаясь изящными пропорциями сильного тела. Существо должно было считаться уродливым, но не было. Для него оно было удивительно красивым, как и все они. – Из заклинания, – он не мог скрыть гордость в голосе. – Записанного.

Он ощущал взгляд девушки на своей щеке почти так же сильно, как ощутил бы пальцы на его коже. Он покраснел и не смотрел в ее сторону.

– Вы их создали, – сказала она. – Это ваша магия.

– Они – из снов, – его голос смягчился, стал ниже. – Сны, сплетенные с чернилами и чарами, наделенные дыханием реальности. Но не той реальности, которая жила бы в мире смертных.

– В мире… погодите, – девушка снова притихла. Он взглянул в ее сторону и увидел, как она хмурилась, поджав напряженно губы. Она не была глупой. Могла догадываться о правде. Она не могла пройти сквозь мерцающую Вуаль вокруг Роузварда и не заметить перемены, когда ее город, ее мир вдруг стал намного дальше от нее.

Но чувствовать правду было не тем же, что и знать правду. Или принимать.

– Где мы? – прошептала она.

Соран посмотрел на свои ладони. Свои проклятые, беспомощные и, несмотря на все намерения, бесполезные ладони. Он позволил гордости вернуться на миг, когда он вспомнил юные дни, когда сила была у его пальцев, и нужно было только схватить ее. Вся та юная энергия пропала. Он ощущал себя старым, пока сидел напротив милой девушки. Древним.

– Роузвард ушел слишком далеко со своего курса, – холодно и твердо сказал он. – За края карты смертных в неизвестное. В тень за луной. В кусочек существования, где нож рассекает вуаль.

Она молчала несколько вдохов, а потом грубо кашлянула.

– Вы о… мире фейри?

– Нет, – он медленно покачал головой. Волосы упали на глаза. – Нет, я не об Эледрии. Мир фейри похож на наш мир больше, чем вы думаете. Представьте его как… звезду. Точку света. Что то в ничем. И наш мир, мир смертных, еще одна звезда, точка света. Но мы отдаляемся от нашей звезды, от орбиты вокруг ровного света. Мы направляемся во тьму между звезд. В Хинтер.

Она смотрела на него, не мигая. Он выдерживал ее взгляд, видел, как тень накрыла ее лицо, хоть с одной стороны ее озарял огонь. Она поежилась и прижала ладонь к груди. Солнце садилось, бросая оранжевый свет в одно из высоких окон. Воздух внутри был теплым, спертым, все еще пахло корицей.

Но вокруг – по краям всего – ждала тьма. Медленно набирала силы. Готовилась захватить все с наступлением ночи.

– Мы еще не оторвались далеко, – сказал Соран. – Но год за годом связи Роузварда с миром, который вы знаете, натягиваются сильнее, медленно рвутся.

– Сколько осталось? – прошептала она. – До того… как связи порвутся?

– Не ваше дело, мисс Бек, – он резко встал. Тонкое одеяло упало с его плеч на стул за ним. Он поежился, но не от холода. Он не ощущал холод годами.