И вот в центре площади была сложена груда из деревяшек, к ней поднесен факел. Однако, костер из отсыревших дров не спешил разгораться и потребовалось несколько минут, прежде чем языки его, все-таки, лениво поползли вверх, и, наконец, взвились вверх на несколько метров.

Тут из толпы мужчин, выступил один — с очень широкой грудью, и маленькими ножками; он заговорил тонким и медленным голосом:

— Позвольте мне их сжечь! Ради закона! Ради славы! Ради чести! — похоже, он сам не понимал, зачем эти слова говорит, однако, они ему казались торжественными, и он был горд, от того, что их говорит.

— Да честь же тебе и хвала! — завопил щуплый человечек. — Ну, возьми — сожги! Прославься! — и он торжественно передал ему кошек.

Этот человек, подошел переваливаясь на своих маленьких ножках к пламени, протянул к нему двух кошек. Однако, каждая из них вывернулась — расцарапала ему руки — такого он не ожидал; вскрикнул — выпустил кошек — те бросились во тьму, да и след их простыл…

— Что случилось?! Что случилось?! — раздался тупой голос.

— Этот болван упустил вражьих лазутчиков! — завопил «щуплый».

— Сжечь его!

Маленькие ножки подогнулись и грузное тело повалилось на мостовую, раздался горький плач. «Щуплый» продолжал визжать:

— Они уже умчались за Врагом! Это лес нас позвал — мы все должны идти к нему! Мы будем спасены! Но у нас осталось мало времени!

Этот голос, поспешил подхватить мокнущий под дождем властитель этих безумцев:

— …Все к лесу! Все-все! Все к лесу! Все будут спасены! Все к лесу! — он, вдруг, погрузился в такой восторг, что уж не мог остановиться, и повторил это: «Все к лесу!», до тех пор, пока у него не заложило в горле, пока он не стал задыхаться…

За него закончил «речь» визглявый человечек:

— Пойдут все, в том числе, и рабыни! Вы… то есть — мы уже никогда не вернемся сюда, мы будем жить, в великих корнях, и стволах; рабыни будут прислуживать нам! Вперед же! Впе-е-е-е-р-р-е-е-ед!

Хэм зажал уши, и локтем задел какую-то доску — она переломилась, что повлекло обвал: обугленные бревна загрохотали по мостовой; часть постройки осела и выпустила облако холодного пепла.

Вновь визг:

— Да — это Враги! Но не бойтесь: если мы сейчас же пойдем к лесу, то будем спасены! Как только мы ступим под великие своды — никто нас не достанет!

На этот раз впереди понесли создание с тупым голосом, за ним — пошли мужчины; ну а сзади, прикрывая их от «врагов», шли женщины…

Догорал, шипел под дождем костер — вот как-то резко оборвался, и на его месте осталась груда, испускающих пар, углей.

Все выбрались из под развалин, и Мьер проговорил:

— Ну, Хэм, знаешь ли… Из-за тебя нас всех едва не раздавило.

— А я думал, что еще немного и ума сойду. Это ж надо такое придумать — это ж похлеще орков! Бывают безумные, но те то безумные порознь, а эти все вместе собрались, напридумывали каких-то законов, вот и живут по ним радуются!.. Бр-рр! — он помотал головою и поднял ее навстречу дождю. Уже значительно тише и спокойнее пробормотал. — Безумие то какое…ть.

— Понимаете теперь?.. — заплакала девочка, которая стояла на мостовой — в глазах ее блистали слезы.

— Да… — тихо произнес Эллиор.