Тем временем, Элдур отступал к стене. Вот он дотронулся до нее и там открылся длинный, загибающийся вверх проход, в окончании которого, зияла зловещим бардовом светом большая звезда. Казалось, что находятся они в огромном чайнике из горлышка которого вот-вот должен был вылететь Элдур.

Эльф бросился к кудеснику — однако, достать до него не успел — черная тень, пронзительно вскрикнув метнулась на спину эльфа.

Это было просто хаотическое острых неестественных граней — и удивительно, как эта клякса могла двигаться, что. Но сила в этом скоплении была великая — на спину эльфа пришелся удар страшной силы, он отлетел к стене; пошатываясь, не выпуская из рук клинка, поднялся на ноги; но златистый свет вокруг него замерцал, словно бы свеча, которая почти догорела и вот-вот затухнет. На полу вокруг него стала собираться кровь — как над всякой эльфийской кровью, над нею появилось сияние, от чего в пещерке стало еще яснее — бардовые стяги забились по углам…

Альфонсо уже некоторое время стоял на огромном каменном плато — он гневливо сжал кулаки, но вот поверхность прорезалась ущельем, которое, на самом то деле, было лишь узенькой трещиной, и юноша, не удержавшись на ногах, полетел в нее. Мгновенье полета — он даже не почувствовал, как упал — вот вскочил на ноги — высоко-высоко над его головою, над чернотой высоченных стен причудливое небо перекручивалось в борьбе бардовых вспышек и златистого света.

В это время черная тварь резко выдернула один из своих отростков — сверкнул в воздухе клинок эльфа Фиорина — раздался треск — отросток был отрублен — в это же время еще один отросток ударил с иной стороны — молниеносный выпад… Эльф отбил еще несколько таких ударов, но на него вот разом и со всех сторон обрушилось с дюжину этих смертоносных орудий… на пол сильно хлынул эльфийской крови — пронзенный когтями, сжатый щупальцами, переломленный клешнями — Фиорин еще нашел в себе силы для последнего рывка — его клинок погрузился в самый центр всех этих причудливых изгибов — оттуда рывками хлынула тьма и, перемешавшись с кровью эльфа, отчаянно зашипела, взметнулась быстрыми клубами под самый потолок. Элдур обратился в черного ворона и, вместе с дымовыми клубами, стремительно вырвался из носа закипевшего «чайника» навстречу бордовой звезде.

Альфонсо ничего этого не видел — теперь над его головою стремительно проносились темные облака, что-то билось там с такой силой, что поверхность под юношей тряслась, да так сильно, что он едва на ногах стоял.

— Элдур!!! — что было сил закричал он, да тут же и замолчал, потому что почувствовал, что его крик значительно более слабый нежели писк комара.

Но, на удивление, пришел ответ — глас Гэллиоса:

— Сейчас мы поможем тебе!

Пробормотав проклятье, юноша повернулся, бросился бежать среди черных стен. Вдруг, за спиною его стал нарастать гул — он обернулся и обнаружил, что за ним несется стена тьма — он со всех сил бросился вперед, однако, стена тут же поглотила его закружила — и не было сил вырваться — он даже не знал, куда несет его, когда раздавит обо что-нибудь — он задыхался — вязкая чернота эта и жгла его и бросала из стороны в сторону.

Та стена тьмы, которая взметалась до самых стен «ущелья», была, на самом деле, лишь маленькой струйкой перемешавшейся крови благородного эльфа, и тьмы, которая все хлестала из черной твари. Струйка эта, тонкой черной нитью, прокатывалась по полу и, казалось, что это кто-то ведет пером — подписывает некий шипящий, раскаленный договор.

Юноша, размером теперь едва ли больший чем пылинка, несся с кровью все дальше и дальше — несколько раз он был вырван на поверхность, вздохнул воздух — это и спасло ему жизнь… Потом было долгое-долгое падение… Проходили минуты, а пылинка Альфонсо все падал.