– Поистине утешение, что ваш супруг почил мирно в столь почтенном возрасте. Когда я открыл сегодняшнюю газету, подумал: в каком мире мы живем! Мафиозные разборки здесь, в Майнце!

– Вот как! – равнодушно произнесла мама, и, прежде чем Поль сумел перевести разговор, зануда-гробовщик продолжил:

– И жертвой стал Хайко Зоммер, такой симпатичный человек! Как гром с ясного неба! А ведь совсем недавно мы отмечали в «Диком гусе» нашу серебряную свадьбу.

Поль пристально следил за матерью. За долгие годы она довела свое умение притворяться до совершенства и ничем не выдала себя даже в такой ситуации.

– Мы бывали там пару раз, мой муж был в восторге от первоклассной кухни, – отозвалась она. – Но хозяина я помню очень смутно.

Невольно Поль был восхищен матерью. Дама в белом, воплощение невинности. Словно оберегая, он обнял ее за плечи и выставил гробовщика за дверь.

– Выглядит неплохо, – заключил хирург. – Три недели покоя!

Снова подвесили съемный гипсовый лубок, небольшие царапины от осколков обработали еще раз. К сожалению, шейный воротник рекомендуется носить еще минимум четыре дня. Наконец сестра помогла ей натянуть платье, и Аннетта попрощалась с медперсоналом. Она поискала Маркуса, но тот оказался на конференции. Некоторое время размышляла, стоит ли рассказать, как она ночью встретила Ольгу, – уж очень хотелось досадить коварной подруге. Но как она объяснила бы собственное присутствие в его кабинете?

– Привет, малышка, выглядишь отлично, словно заново родилась!

Он взял у нее из рук полиэтиленовый пакет с туалетными принадлежностями и ночной сорочкой и повел Аннетту к машине. Аннетта погладила золотисто-коричневый лак и спросила:

– Это, мне кажется, «тойота»?

– Совершенно верно, – ответил Ахим. – Точнее сказать, это «королла-версо», сто тридцать пять лошадиных сил. Есть еще такая же модель, работающая на дизельном топливе, – девяносто лошадиных сил. Полю я готов продать этот демонстрационный образец дешево.

– Как ваша мама? – спросила Аннетта. – Когда мы говорили по телефону, мне показалась, что она вполне владеет собой. И несмотря ни на что, рада, что дети рядом с ней.

– Без меня она бы обошлась, а вот Поль для нее сейчас незаменим. Впрочем, так было всегда.

Аннетта усмехнулась:

– Я постоянно слышу обратное. Поль считает, что это ты с рождения ходишь у мамы в любимчиках! Давай заедем ненадолго к нам домой, хочу переодеться и захватить кое-какие вещи.

– С удовольствием, – ответил Ахим. – Что же касается остального, тут Поль ошибается. Родители всегда считали меня бестолочью, человеком, которому ничего нельзя доверить. Брат был умником, философом, чуть ли не гением. А я – дурачком, легкомысленным и не способным ни с чем справиться без посторонней помощи. Как думаешь, это пошло мне на пользу?

Аннетта попыталась перевести сильные эмоции деверя в более спокойное русло и с улыбкой возразила:

– Ты самый милый дурачок из всех, кого я знаю. И к тому же привлекательный, тонко чувствующий мужчина. Твоя мама наверняка тобой гордится.

Глубокий вырез был бы гораздо уместнее на новогодней вечеринке. Поскольку Ахим приехал в джинсах и рубахе, никаких рекомендаций по поводу траура свекровь, видимо, не дала. Аннетта выбрала серый костюм. С ним уж ни в коем случае не промахнешься. Раздеваться и одеваться было очень трудно, если можешь пользоваться только одной рукой, а на шее у тебя фиксирующий воротник.

– Ахим, – крикнула Аннетта жалобно, – ты не мог бы выступить в роли моей горничной и застегнуть мне «молнию» и пуговицы?

Ахим скептически посмотрел на свою невестку в деловом костюме.