Издалека донеслось финальное «Идите с миром». Аннетта опустилась на мокрую скамейку и вытащила носовой платок, чтобы справиться с очередным потоком слез. Ахим раскрыл старомодный зонт покойного и тоже вытер глаза.

Аннетта заметила, что радужная оболочка деверя с красным ободком – такие глаза она видела у многих голубей. Восхищение этим интересным феноменом оттеснило на второй план ее противоречивые чувства к Адонису с головой Януса.

– Вообще-то люди плачут не столько из-за покойника, сколько от жалости к себе, – сказала Аннетта. – Хорошо помню, как хоронили моих родителей, и сейчас во мне всплыли те же чувства, что испытывала тогда.

Ахим наклонился к ней ближе:

– Когда мне было пять лет, умерла наша бабушка. Нам с Полем тоже пришлось пойти на похороны. Мы не слишком горевали, скорее, восприняли церемонию как представление в кукольном театре.

Аннетта извиняющимся тоном предположила:

– В таком возрасте еще невозможно осознать, что смерть неизбежна.

– Поль никогда не рассказывал тебе о несчастье с песком? – спросил Ахим.

– Нет, – ответила Аннетта, – в семье Вильгельмсов не слишком откровенны. Поль очень редко говорит о своем детстве, и Ахиму это должно быть известно.

И Аннетта услышала историю, которая еще долго преследовала ее.

Однажды Ахим подал идею: инсценировать похороны. Они выкопали яму для четырехлетнего брата одного из мальчиков. Малыш, гордый, что старшие его приняли в игру, согласился и доверчиво улегся на дно ямы, на влажный, рыхлый песок. Вместо церковных песнопений дети исполнили песенку про зайчика и забросали малыша одуванчиками и травой. И вот наступил момент, когда трое друзей стали быстро засыпать малыша песком. Несмотря на старания мальчика выбраться, они утрамбовали песок сверху так плотно, что ямы не стало видно.

– Какой ужас! – прошептала Аннетта.

– Мы не поняли, что произошло, – продолжал Ахим. – Когда вскоре снова его откопали, то вместо того, чтобы позвать взрослых, стали сами пытаться оживить его, трясли изо всех сил. Взрослые пришли, когда малышу уже нельзя было помочь… Можешь себе представить, что было потом: допросы в полиции, беседы с детским психологом, судебные иски к родителям. Семья моего приятеля переехала. Я не знаю, как они пережили гибель младшего сына. Впрочем, никто не интересовался, чего это стоило мне…

Потрясенная Аннетта склонила голову на грудь Ахима и некоторое время сидела в таком положении. Только подняв глаза, она заметила, что все уже разошлись.

– Куда все ушли? – спросила Аннетта смущенно и поднялась. Она с удовольствием еще поутешала бы Ахима, но не хотела раздражать свекровь своим поведением.

Ахим тоже встал, держа над ней зонт.

– Самое ужасное, что мои родители меня разлюбили, а Поль все равно живет в своем собственном мире.

– Это тебе только кажется. Мне лично всегда казалось, что в семье именно тебя… – возразила Аннетта.

– Чушь, – отрезал Ахим. – Родители хотели, чтобы второй ребенок был девочкой, я с самого начала был им не нужен. Чтобы время от времени они обращали на меня внимание, я вытворял всякие штуки.

В машину рядом с Ахимом села тетя Лило, сзади устроились Аннетта, Саския и Поль. Было немного тесновато, но до отеля совсем близко.

– Сейчас уложим чемоданы и закажем такси на вокзал, – сказала Саския. – Мы еще увидимся?

Она посмотрела Полю в глаза, и для него это мгновение наполнилось чуть ли не магическим смыслом.