Я беспомощно застыла, не в силах отвести взгляда от его страшных глаз. Не знаю, было ли у него настоящее лицо, или это – просто пустая маска. Зато глаза его до самой смерти не забуду – крупные, неподвижные, слегка раскосые, абсолютно черные и полностью лишенные белков. И сейчас эти глаза с яростью смотрели мне в лицо. Неотрывно буравили, проникая под все мои маски и личины, отбрасывая их в сторону, как ненужную шелуху. Прямо в душу смотрели и… ненавидели. Да, пожалуй, это верное слово. По-другому я не смогла бы описать чувство, которое там плескалось. Он ненавидел меня сейчас – за долгое ожидание, за украденную жемчужину, за попытку вспороть его предплечье невесть откуда взявшимися когтями, и даже за мое белое от ужаса лицо, на котором вдруг проступили совсем другие черты…

Мне никогда в жизни не было так страшно, как сейчас. Казалось, сама ночь смотрит на меня этими жуткими глазами. И в этот самый момент я неожиданно поняла, отчего оберонов считают самыми страшными творениями гильдии магов – с таким противником невозможно бороться. Накатывающие от него волны ужаса сминали мою волю, заставляли цепенеть и застывать в полной беспомощности.

Я обреченно сглотнула.

Оберон в ответ довольно заурчал, наслаждаясь выражением страха в моих глазах. А проклятая луна, словно издеваясь, выбрала именно этот момент, чтобы во всей красе показать, как будет выглядеть моя смерть. Луна некстати выглянула из-за туч, подмигнула желтым зрачком, щедро пролила свой свет внутрь разграбленной сокровищницы. Одновременно высветлила мои руки до состояния снежной белизны, наглядно показала острые когти, впившиеся чуть ли не до основания в могучие предплечья оберона… его массивную фигуру со сложенными за спиной угольно-черными крыльями… мощный торс, разметавшиеся по плечам черные волосы… играючи мазнула по нашим лицам, насмешливо высветила в опасной близости друг от друга две пары непроницаемо черных глаз…

Демон, во всей красе рассмотрев мои странные радужки, оскорбленно взревел и, будто обжегшись, шарахнулся прочь от лунного света. Я, задыхаясь, рухнула на колени. А снаружи, услышав неясную возню, наконец-то зашевелилась стража.

– Что это было?

– Иир знает… ты слышал?

– А ты?

– Д-да, – донеслись до меня, как из-под толстого одеяла, чужие голоса. – Там кто-то есть. Открывай давай.

– С ума сошел?! Там же крысодлаков целая стая!..

Я сипло прокашлялась и на дрожащих ногах поднялась, смутно дивясь, что король решился на такую дурость, как посадить в одну большую клетку оберона и живых крысодлаков. На ужин ему, что ли, оставил? То-то я до сих пор ни одного из них не заметила!

От дальней стены, отделенной от меня ровной полосой яркого света из потолочного окна, донеслось полное ненависти рычание, напомнившее о более насущной проблеме. Следом докатилось такое же яростное шипение, но заступить за невидимую границу оберон не посмел. Только сверлил меня из темноты жуткими глазами и царапал пол острыми когтями на ногах.

Странно, я всегда думала, что они лишены каких бы то ни было эмоций, а этот просто переполнен силой и такой же неудержимой яростью. Только тронь ненароком, и она тут же выплеснется наружу. Просто сплошной комок ненависти и злобы, а не магический сторож – настоящий, живой, будто демон Иира во плоти.

Я инстинктивно вжалась в стену, не слыша угрожающего бряцанья засовов снаружи, зато торопливо отращивая когти на обеих руках. Потом упруго присела, при этом пристально следя за противником. И приятно удивилась, что вот так, вдали от него, опасное оцепенение с меня слетело, а мысли помчались четкие и ясные, ничуть не затуманенные страхом или паникой.

Луна – вот мое спасение, и я это отлично понимала. Оберон отчего-то не рискнул пересечь столь важный для меня круг света.