– Что ты? – поинтересовалась я и перевела взгляд на него. Мишель был неестественно желтый. Его нос как-то странно вытянулся и заострился.

– По-моему, ему плохо, – прошептала я. Марта ничего не ответила, взяла Мишеля за руку и попыталась нащупать пульс.

– Он умер, – произнесла она дрогнувшим голосом.

– Что?!

– Кажется, он умер.

Я подошла к Мишелю, схватила маленькое зеркальце, лежавшее на комоде, и поднесла к носу. Зеркальце не запотело.

– Да, он умер.

– Почему? – испуганно всхлипнула Марта.

– Потому что у него недавно был инсульт. Он сердечник. Он сегодня себя плохо чувствовал с самого утра… Ему нельзя было давать клофелин и уж тем более вкалывать наркотик. Ты не медик и не знаешь, как реагирует организм на то вещество, которое ты ему вколола.

– Но ведь это совершенно безопасно. Я столько раз проделывала все это…

– Из любых правил есть исключения. Ты же сама мне это говорила.

– Но я не хотела его убивать!

Я почувствовала, что у Марты может начаться истерика. Мне пришлось взять себя в руки и трезво оценить сложившуюся ситуацию. Правда, меня трясло не меньше Марты, но я знала одно: если я ее не успокою, то она может разрыдаться на всю гостиницу, и тогда жди беды.

– Марта, возьми себя в руки, – сказала я спокойным голосом. – Ты его не убивала. У него случился сердечный приступ. У него сердце больное.

– Если будут делать вскрытие, то в крови найдут наркотик. Решат, что это от передозировки… – бормотала Марта.

– Какая передозировка?! Что ты несешь?! Ты вколола все правильно?

– Как всегда, – прошептала Марта.

– Значит, никакой передозировки нет. Просто у него прихватило сердце. Ему стало плохо еще до того, как он выпил шампанское. Вспомни, перед этим он извинился и вышел в туалет. Скорее всего, у него прихватило сердце. Он пришел бледный и вытирал пот со лба. Ему было плохо с самого утра, он же сказал. Он умер независимо от нас.

– Ерунда. Это наркотик подействовал на его больное сердце, и он умер. Это я убила его!

Я не на шутку испугалась, поняв, что Марта готова закричать.

– Замолчи, истеричка! – разозлилась я. – Я тебе говорю в последний раз, немедленно возьми себя в руки! Не знала, что ты такая размазня. Крутую из себя строишь. Еще пойди в милицию и напиши заявление с признанием и раскаянием в совершенном злодеянии!

– Я не хочу в милицию…

– Тогда немедленно возьми себя в руки! Он уже умер, ему ничем не поможешь, а нам с тобой надо вылезать из этого дерьма. Главное, чтобы мы были вне подозрений.

Марта покачала головой. Ее лицо стало бледным и мокрым от слез.

– Ты посмотри, на кого ты похожа?! Иди умойся.

Марта провела по лицу и удивленно посмотрела на свою руку.

– Вот сволочи!

– Кто?

– Опять с тушью надули. Такие деньги отдала. Сказали, что эта точно не потечет. Мол, самая влагостойкая. Пятьдесят баксов стоит, а растеклась по всему лицу. Не бывает вообще влагостойкой туши. Я уже черт знает какую покупаю, все равно вся течет.

Марта пошла умываться, а я, вновь схватив платок, принялась вытирать отпечатки пальцев. Затем взяла наши с Мартой бокалы и положила в сумочку. Ни к чему оперативникам знать, что в номере были трое. Стерев отпечатки пальцев в ванной, я посмотрела на бледную Марту и испуганно спросила:

– Ты в порядке?

– В порядке.

– Представь, будто мы только дали ему клофелин и сразу ушли из номера.