Прибежала испуганная бабка и громко заголосила:

– Реанимация из Новгорода уже выехала. Должна скоро быть. Я уже их звонками измучила. Сказали, больше не звонить…

– Как это не звонить?! Человек умирает, а им не звонить!

– Правда, что девушке руку оторвало? – спросил кто-то из толпы.

– Правда, – глухо ответила я и стала трясти Марту за плечи:

– Марта, ты только держись! Не смей умирать, слышишь, не смей! Уже едет “скорая”!

Людей собралось много. Кто-то принялся тушить пожар. Кто-то громко кричал и костерил извергов, взорвавших дом. Неожиданно Марта открыла глаза. Я громко зарыдала и попробовала улыбнуться сквозь застилавшие глаза слезы.

– Марточка, осталось чуть-чуть. Ты должна выдержать. Ты сильная. Уже едет “скорая”. Все будет хорошо.

– Что у меня с правой рукой? – глухо спросила Марта.

– Все нормально. Просто сильно ударила, когда падала.

– Не ври. Я должна знать правду.

– Ее оторвало. Марта, да хрен с ней, с этой рукой, главное, ты жива!

Марта застонала и с трудом произнесла:

– Ищи… Срочно ее ищи…

– Кого? – Мне показалось, что мое сердце остановилось. – Господи, кого искать-то?!

– Руку… Ищи мою руку. А если не найдешь, не смей меня спасать. Без руки я жить не буду…

Марта закрыла глаза. Я стала трясти ее за плечи и кричать:

– Марта! Марта!

Нащупав пульс, я с облегчением вздохнула. Она была жива. Она просто потеряла сознание…

Я бросилась к пепелищу. Обжигаясь и падая, стала ворочать обгоревшие бревна, громко рыдая. Руки нигде не было. Местные жители с испугом смотрели на меня. Две женщины сидели рядом с Мартой, смачивая ее губы. Не выдержав, я смахнула слезы и громко закричала:

– Люди добрые! У этой красивой девушки оторвало руку! Христом Богом прошу, помогите ее найти!

Деревенские замерли в оцепенении, а затем бросились на поиски, разгребая пепел. Но все было напрасно…

Услышав вой сирены, я обернулась и увидела две машины с надписью “Реанимация”. Следом ехала пожарная. Марте надели кислородную маску, сделали уколы и поставили капельницу.

– Где рука? – спросил пожилой врач, с надеждой посмотрев на меня. – Хотя ее вряд ли можно пришить. Слишком много разорванных и сожженных тканей… Скорее всего, произойдет омертвление. Но на всякий случай сделаем все, что в наших силах. Это один шанс из тысячи.

– Руки нигде нет…

Через несколько секунд к нам подбежала пожилая женщина с громкими криками:

– Нашла! Нашла!

Женщина протягивала головешку, отдаленно напоминавшую кисть руки.

– Господи, что это? – прошептала я.

– Это рука вашей подруги. Вернее, то, что от нее осталось. Сами понимаете, это нельзя пришить даже покойнику, не говоря уже о живом человеке.

Я села рядом с Мартой, и машина рванула с места.

– Не надо себя казнить, – успокаивал меня врач по дороге в город. – Со временем поставите ей протез. Главное, что девушка осталась жива. Да и то молите Бога, чтобы не было никаких осложнений.

В Новгороде Марту сразу же принялись оперировать. Я села на кушетку, опустила голову и закрыла глаза. Все-таки как порой бывает тяжело сдерживать слезы, особенно если они застилают глаза…

Глава 11

Как только операция закончилась, Марту перевезли в палату интенсивной терапии.