– Да, но я хочу, чтобы ты жила здесь, на острове, и всегда была, моей учительницей. И не хочу, чтобы ты уезжала, не хочу, не хочу!

– Тина… Любимая моя! – Тронутая словами девочки, Селия притянула ее к себе.

Тина прильнула к ней, и Селия ощутила запах ребенка, мыла и солнца:

– Обещай мне, Селия! Обещай, что не уедешь!

– Тина, пока я ничего не могу обещать. Я обещала твоему папе выйти за него замуж, но мне нужно время, чтобы подумать. Замужество – серьезное решение.

– Я просто не хочу, чтобы ты уезжала. Обещай, что не уедешь!

Позже, надевая к обеду белое кружевное платье и укрепляя в волосах алый цветок гибискуса, Селия думала о Тине. Девочка ее любила, и она любила девочку, поэтому с болью думала о том, что если покинет Мауи, то никогда больше не увидит Тину.

Что будет с Тиной после ее отъезда? Она вновь превратится в дикарку, в босоногого лохматого сорванца, не умеющего ни читать, ни писать, заброшенного отцом и братом?

От ее ответа Джону зависело многое, о чем прежде она и не думала.

– Селия, это любовная песня, где певец признается любимой в своей страсти.

Джон склонился к девушке, когда зазвучала музыка туземцев: нежные звуки флейт, ритм барабанов «хула» и трещоток. В воздухе пахло цветами, кокосовым маслом и дымом от горящих фонарей «кукуй»…

– Те два цветка – из твоего сада… Вплети их в гирлянду, символ нашей любви… – Джон переводил, впившись глазами в Селию. – Когда-то давно для меня танцевали этот танец «хула». Я уже забыл некоторые слова, но он один из моих любимых.

Праздник урожая длился больше недели. Гостей кормили изысканными обедами и несколько раз возили к берегу океана. Сейчас, сидя рядом с Джоном, Селия, как и другие, слушала музыку туземцев.

Сегодня для них танцевали восемнадцать юношей и девушек. Их тела, смазанные кокосовым маслом, блестели, и Селия с удовольствием смотрела на их танцы. Как жизнерадостны и беззаботны жители Гавайев, несмотря на болезни, косившие их, несмотря на навязанную им религию и другие «достижения» цивилизации!

Бо сидел с альбомом, пытаясь запечатлеть движения танцоров. «Особенно красивы девушки, – подумала Селия, – в длинных развевающихся юбках». Их волосы блестели в свете фонарей.

Вдруг загрохотали барабаны, ритм танца изменился, и из моря цветов появилась новая танцовщица.

Пораженная Селия затаила дыхание. Кинау! На ней было короткое «пау», шею украшал венок из белых цветов. Длинные черные волосы, как шелк, струились по ее плечам. Девушка с горящими глазами и гибким телом была великолепна.

Селия услышала одобрительный шепот гостей. Сидящая рядом с ней завороженная Ребекка приоткрыла рот. У Селии перехватило дыхание. Танцевала ли когда-нибудь Кинау с таким чувством для Романа? Увлекал ли он ее за собой в темноту, как это делали сейчас некоторые танцоры со своими партнершами, стараясь утянуть их вниз, на траву, чтобы заняться любовью?

Она понимала, что любовь, физическое соприкосновение тел – тоже часть танца «хула»…

– Ну, что вы о ней думаете? Правда, она великолепна? – спросил Джон.

– Да, она… очень талантливая исполнительница.

– Я надеялся, вам понравится ее танец. Кинау – наша лучшая танцовщица, и я специально пригласил ее. – Голос Джона стал более глухим, словно под воздействием ритмических, чувственных звуков. – Селия…

Девушка похолодела, зная, что за этим последует: он притянет ее к себе, обнимет, снова станет просить, чтобы она назначила дату их свадьбы. Ей вдруг показалось, будто она в ловушке.