Последний из гостей отреагировал, стал поднимать автомат, однако поздно. Иногда решают не секунды – мгновения. Но дерганье сыграло роль. Одна из пуль ушла в молоко, и пришлось потратить на полицейского не два патрона, а три.

Да ладно. Жадность – смертный грех.

Вся процедура заняла две-три секунды. Седой только касался земли, его первый помощник еще падал, а второй начинал падение. Однако помимо выведенных из строя врагов в деревне еще находились две пары полицейских. Разборок с ними было не миновать. И потому медлить не следовало.

Ветров одним махом оказался на улице. Взгляд направо дед да бабка, гости как раз куда-то свернули, взгляд налево вот другая парочка. Повернулись, смотрят, только пока не могут взять в толк, что же случилось? Ничего. Сейчас поймут.

Одной рукой подхватить с земли выпавший автомат, другой потянуть Милу. Нечего ей делать на линии огня. Рукой с зажатым «АКСУ» взмах старикам: уходите! Как ни странно, поняли, немедленно рванули прочь, благо подвернулась калитка. Шустрые такие старики, опытные. Ладно, дед. Все-таки летчик, у них реакция всегда отменная. Пусть воевал не на земле, да все равно представляет себе дальнейшее. Но бабка… Или тоже принимала участие?

Теперь убираться самому. Лишь идиот стреляет стоя на открытом месте. Пуля – дура, где пролетит, не узнаешь.

Вон как раз полицейские что-то стали соображать и вскидывают автоматы. Метров восемьдесят, даже от бедра есть шанс попасть сдуру. Великая вещь – рассеивание. И никакой калитки рядом. Придется так.

Ломанул в кусты, сразу заваливаясь с расчетом, чтобы Мила упала сверху. Жаль, не успел подобрать запасной магазин к «АКСУ». Да и не видно их на лежащих. Что менты, к бою-то нормально не подготовились?

А убрались с улицы вовремя. Ветров едва ударился боком и спиной, довольно больно, не один же, Людмила помешала толком сгруппироваться, как вдоль дороги ударила первая щедрая очередь. Никого она не достала, но пули зацепили пустой «жигуленок». Переднее стекло разлетелось, жалобно звякнул разбиваемый радиатор. Затем стрелок повел стволом в сторону ушедших с линии огня людей, и на головы беглецов посыпались срезанные свинцом ветки.

– Отползай! – рявкнул Роман.

Хотелось бы верить: Батурина хоть немного очухалась от наваждения. Или испугалась до такой степени, что готова шевелиться. В противном случае с такой обузой легко стать мишенью. В бою лучше быть свободным и одиноким. Объятия, дамочки, чувства до добра не доведут.

Мила продолжала лежать, и пришлось подтолкнуть ее в сторону двора, подальше от простреливаемой влет улицы. Сам же Роман извернулся, чуть высунулся и попробовал достать стрелка.

Зря Ветров грешил на неопытность приезжих. Один из полицейских стрелял с колена, другой тем временем несся вперед. Мгновенно заметил противника, упал, ушел в сторону перекатом. Выстрелы Романа пропали зря. И цель чересчур подвижна, и низко стригущие пули головы не дают поднять. Едва успел убраться, как буквально где лежал вспухли фонтанчики сбитой свинцом земли.

Другой пары стражей порядка видно не было. Наверняка сообразили – так недолго перестрелять друг друга. Гораздо вернее пробежать дворами и зайти противнику в тыл. Хреново. Был бы один, поиграл бы в прятки с отстрелом. Благо успел изучить каждый двор и каждый куст, а для противников деревня неизведанна, словно чужая планета. Но перепуганная женщина рядом – хуже колодок на руках, ногах и шее. Подловят не одни нападавшие, так другие, да и подстрелит обоих.

Положеньице!

– Куда?! – Людмила вдруг попыталась вскочить во весь рост и броситься прочь от летающих роями пуль. Едва успел схватить подругу за ногу, в результате она упала, зато осталась цела.

Лишние дырки калибра пять сорок пять никого не красят. Разве что в кровавый цвет.

– Ползком надо, ползком! Или – пригнувшись! – оставаться на месте тоже не стоило.