|
Всё, что ты видел… в том числе и вот эта дрянь — производилось тут. На поверхности Марса! Нашими же собственными союзниками… Поэтому, как только вскроется правда — Сэведж, я клянусь! Ты у меня напьёшься крови сполна.
— Приятно слышать. Но, что будем делать с вражескими тоннелями? Путь дальше завален толстым слоем камня. Это чудо, что Пуонг смогла спастись.
— Бестия прекрасно знает, что тут всё на ладан дышит. Если попробуем спустить сюда технику, то есть большой риск устроить землетрясение. Попробуем начать бурить в безопасных пяти километрах от каньона, но это наверняка будет тычок пальцем в небо… Черт знает, сколько придётся пробурить, чтобы георазведка наверняка определила наличие подземных тоннелей… Но, иначе тут нельзя. Если увлечемся, рискуем погубить половину Нейрополиса.
— Товарищ Командир! — к нам подошла Сансет и выпрямилась по струнке: — Прибыла по вашему приказу!
— Хорошо… Сэведж… Ты не мог бы ненадолго оставить нас? — Невзоров с надеждой посмотрел на меня.
— А… Конечно! — кивнул я, и направился в сторону горняков, которые что-то обсуждали в плотном кружке.
— …канал. Если попробуем пробурить здесь, то есть шанс найти ещё один коридор. Он уже будет вести к одной из крупнейших подземных линз на юге! — произнёс бригадир, тыкая по проекции подземной карты.
— А разве тут система не прерывается крупным хребтом от древнего землетрясения? — поинтересовался один из бурильщиков и указал на середину.
— Это легенда… миф. — ответил бригадир: — Никто его там так и не обнаружил. Нам сейчас нужно осознать, что подземелья Марса необъятны! Работы предстоит много… Так что будем пробовать бурить в шести точках. Радиус — пять километров!
Почему-то сразу вспомнились тоннели Южного. Там, где мы искали Нечто — тоже была сложная система ущелий. Да и к тому же — само наличие Биомов говорило о том, что подземелья Марса действительно крайне огромны и загадочны. Кто знает, что ещё Бестия могла туда спрятать?
Немного послушав горняков, стало понятно, что тут больше нечего ловить. В любом случае варианта только два — либо они находят продолжение тоннелей, либо мы остаемся ждать, когда противник подготовит свою армию к наступлению.
Поднявшись на вершину каньона, я увидел Невзорова, который отчитывал Сансет. Забавное зрелище… Блондинко чуть ли не рыдала, склонив голову, словно непослушный ребёнок, а Сергей Николаевич говорил медленно и в полголоса, но таким строгим тоном, что даже у меня слегка ёкнуло где-то в груди. Это была не ругань, а скорее — самое настоящее родительское разочарование.
— …нашей операции. Ты прекрасно понимаешь положение системы и подпольные СМИ, которые стреляют чепухой по телеграмм-каналам, чтобы развести неокрепшие умы всякой дичью. Сансет… Ты — мой авангард! Человек, которому я готов доверить жизнь.
— Да, Сергей Николаевич. — чуть ли не плача, ответила блондинко, с видом, будто папа отчитывал её за очередную шалость: — Я буду стараться… Клянусь!
— Я попросил тебя поговорить с протестующими. А что ты сделала?
— Окатила их холодной водой…
— Сансет, ты же понимаешь, чем это может аукнуться?
— Да, Сергей Николаевич. Такого больше не повториться! Я всецело осознаю свою вину…
Мне всё казалось, что она сейчас скажет — «Прости меня папуля, я буду хорошей девочкой!!!» и кинется ему на шею, божась, что больше никогда не будет возвращаться с прогулки так поздно.
— Умница. — ответил он и… погладил её по светлой голове. |