Закрыв глаза, Остролистая изо всех сил сосре­доточилась, и вскоре легкое покалывание в лапах подсказало ей, в какой стороне лежит озеро.

—  Ты знаешь, куда нам идти? — нетерпеливо спросила глашатая Орешница. Как видно, она не доверяла собственному чутью.

—  Кажется, да, — кивнул Ежевика. — Я пытаюсь вспомнить, что мы видели с крыши того высокого гнезда.

—  Я на эту крышу больше не полезу! — испуган­но взвыл Березовик.

—  И не нужно, — успокоил его глашатай. — По­том кто-нибудь из нас залезет на дерево, чтобы убедиться, правильно ли мы идем.

Протиснувшись сквозь отверстие в изгороди, Остролистая побежала следом за Ежевикой. Вско­ре коты вышли на полоску травы перед Гремящей тропой, которую они переходили накануне. Но если вчера тропа казалась заброшенной, то теперь по ней с ревом сновали чудища. Их яркие блестя­щие бока слепили котам глаза, от рева закладывало уши, а в воздухе стоял невыносимый едкий смрад.

—  Ненавижу все это, — прошипела Остролистая на ухо брату. — Никогда не привыкну к этим Гремящим тропам! Каждый раз боюсь, что кто-нибудь из нас попадет под лапы чудищам.

Ежевика сделал несколько шагов вперед, и остановился так близко от края Гремящей тропы, что ветер, поднятый пробегающими чудищами, трепал его густую полосатую шерсть.

— По моей команде дружно бросайтесь бежать, так быстро, будто за вами гонится собачья стая!

— Это будет нетрудно представить, — пробормотал Львиносвет.

Остролистая отметила, что Бурый встал рядом с Пурди, на случай, если старику понадобится по­мощь во время перехода.

Сол стоял с другой стороны от одиночки и не сводил глаз с противоположной стороны дороги.

Огромное чудище с ревом пробежало мимо, и не успело его рычание растаять вдали, как Еже­вика быстро посмотрел в обе стороны Гремящей тропы и крикнул:

—  Бежим!

Остролистая сорвалась с места. Твердая по­верхность Гремящей тропы больно царапала подушечки ее лап, но она вихрем пронеслась по ней и, задыхаясь, кубарем скатилась в траву на другой стороне.

Обернувшись, она увидела, что через дорогу пе­ребрались все, кроме Пурди и Бурого. Старый кот, еде переставляя лапы, топтался на середине Гре­мящей тропы, а несчастный Бурый метался рядом с ним, уговаривая старика поторопиться.

—  Не суетись, юнец, — ворчал Пурди. — Ника­ких чудищ поблизости нет, а значит, совершенно не о чем волноваться.

—  Но… — в отчаянии начал Бурый.

Рев приближающегося чудища заглушил его слова. Когда чудище выскочило из-за поворота, Бурый изо всех сил пихнул старика сзади. Взвизг­нув от неожиданности, Пурди пролетел несколь­ко шагов и плюхнулся в траву на другой стороне дороги. В следующий миг Бурый приземлился ря­дом с ним, а ревущее чудище промчалось в каком– нибудь мышином хвостике от обоих котов.

—  Пурди, никогда больше не пугай нас так! — возмущенно взревел Ежевика.

Старый кот тяжело поднялся с земли и расте­рянно захлопал глазами.

—  Ась? Да никакой опасности и в помине не было! И вообще, нечего было меня толкать! — до­бавил он, обиженно глядя на Бурого.

—  Прости, — вздохнул тот.

—  Ох уж этот молодняк! — проворчал Пурди, со­крушенно тряся головой. — Вечно суетятся, вечно паникуют попусту!

Остролистая закатила глаза.

—  Мне кажется, обратное путешествие обеща­ет быть еще интереснее! — прошипела она на ухо Львиносвету.

Взмахом хвоста Ежевика собрал вокруг себя патрульных и двинулся вдоль Гремящей тропы.