Внезапно ноги задрожали требуя чтобы я рванул прочь и позабыл про чертового лешего и его рощу. Инстинкт самосохранения требовал того же самого. Но я стоял и слушал, как треск приближается.

Потом треск прекратился. Воздух загустел и каждый вдох стал даваться тяжелее предыдущего, как будто атмосферное давление подскочило на десяток миллиметров разом.

Пальцы сами собой нашарили рукоять ножа за поясом и стиснули её до побелевших костяшек. Сердце гнало кровь с такой силой, что пульс стучал в висках, как молоток по гвоздю. Дыхание тоже ускорилось, как у загнанной лошади. Я подумал о том что не было смысла мазаться мазью Тараса, если я дышу так громко, что меня запросто могут услышать в соседнем городе.

Я сделал медленный шаг вперёд и я увидел огни.

Два зелёных пятна, слабых и мерцающих, повисли в воздухе на высоте двух с половиной метров от земли. Зелёное свечение было тусклым, но постепенно становилось всё ярче.

Эти глаза я бы узнал из тысяч других. Со скрежетом из темноты выползла зубастая пасть и раздался душераздирающий хохот.

— Твою мать… — Только и успел сказать я, перед тем как леший набросился на меня.