Борзята почесал бороду и кивнул:

— Полгода это долго. — Подумав он продолжил. — Ладно. Это не проблема. У меня свояк на лесопилке трудится. Там своя сушильня имеется и доски всегда в наличии. Могу закупать для тебя по сходной цене. — Борзята улыбнулся и мне его улыбка не понравилась. — Двухметровые будут стоить по серебрушке за штуку.

Серебрушка за доску? Я мысленно прикинул себестоимость одного стола и почувствовал, как радость от сделки с Борзятой слегка поблёкла. На столешницу нужно минимум две доски на основу и обжиг, а ещё нужен брус на ножки. Если так подумать то с такими ценами я в минус конечно не уйду, но буду очень близок к этому.

Отдай Петрухе четыре серебрухи, Борзята заберёт ещё минимум пять штук и что останется? Восемь серебряников за то что я буду рисковать своей жизнью? Да-а-а. Не дорого же стоит моя шкура. Придётся торговаться.

— Кузьмич, совесть то имей. Ты на ком заработать решил? На деловом партнёре? — Сказал я сложив руки на груди. — Мне ещё и брус нужен будет. Так то я не дурак, понимаю что ты столы мои будешь продавать в разы дороже чем покупаешь у меня.

— Ярик, ты и меня пойми. Я ж не могу из своего кармана тебе доски покупать. — Доверительно произнёс он приобняв меня за плечи. — Тут же что получается? Ты деревяху только сделал, а мне нужно отвезти её, арендовать место для выставки, за охрану опять-таки заплатить, плюс налоги. Считай в минус для себя работаю! И то лишь из уважения к тебе и Древомиру.

— Сам то веришь в то что говоришь? — Усмехнулся я глядя ему в глаза.

Борязат помедлил оценивая меня взглядом. Видать пытался понять удастся меня обдурить или нет, а после вздохнул.

— Ладно. Будут тебе доски по шесть медяков за штуку. И брус по той же цене.

— Ты хотел сказать по три медяка. Всё таки это общее предприятие и затраты принято делить пополам.

Услышав это Борзята снова засмеялся.

— А ты точно тот самый Ярик? Я будто с самим Велесом торгуюсь!

— Кто знает? Кто знает? — Улыбнулся я.

— Чёрт с тобой. Будут тебе доски по три медяка.

— По рукам, — сказал я, протягивая ладонь.

— Завтра к утру привезут первую партию, — кивнул он пожав мне руку. — Расплатишься, когда столы сделаешь, я не тороплю.

Попрощавшись с купцом, я направился в мастерскую, на ходу прикидывая график работы. Завтра утром поступят доски, днём отправимся охотиться на слизней. Вечером зальём столешницу, послезавтра отполируем и соберём первый стол. Конвейер, как на заводе, только вместо станков руки, вместо сырья лесной мох и дохлые монстры. А вместо ОТК (Отдела технического контроля) хитрющий купец.

Вернувшись в мастерскую, я остановился на пороге и невольно улыбнулся.

Петруха сидел на полу, скрестив ноги, как ребёнок в песочнице. Перед ним лежала деревянная рама, та самая форма для заливки, которую я велел собрать.

Рыжий детина с сосредоточенностью хирурга, выполняющего операцию на открытом сердце, раскладывал внутри неё мох, камешки и кору. Язык высунут, брови нахмурены. Толстые и грубые пальцы, привыкшие к тяжелому труду двигались с неожиданной аккуратностью, подцепляя кусочки мха и укладывая их точно туда, куда нужно. Вернее, я бы выбрал тоже самое место что и он.

Петруха меня даже не заметил. Был настолько поглощён процессом, что весь мир за пределами рамы перестал для него существовать. Я такое видел только у детей, собирающих конструктор, и у реставраторов, восстанавливающих фреску.

— Всё, договорился, — сказал я, прислонившись к дверному косяку. — Завтра привезут деревяшки. Можем начинать охоту на слизней.

— Ага, охоту… — пробормотал Петруха, не поднимая головы и не отрывая взгляда от композиции.