И вышел из него главный канонир не без потерь. Накрахмаленная и тщательно выглаженная рубаха свисала клочьями, на подбородке алело несколько свежих царапин, волосы были взъерошены, как у побывавшего в драке уличного кота. Габерон выглядел так, словно управлял кораблем в десятибалльный шквал, попеременно выдерживая рукопашную схватку с полком королевской гвардии и гигантским осьминогом. И он был так разозлен, что не сразу вернулся к членораздельной речи.

- Д-д-д-ддевчонка! Сколько раз можно говорить, держи эту чертову тварь при себе! Она чуть не свернула мне шею!

Существо, восседавшее на широких плечах Габерона, и в самом деле было покрыто шерстью, густой и длинной, непонятного черно-серого цвета. Судя по живописным черным пятнам, избороздившим когда-то белую рубаху главного канонира, природа предопределила этому существу от рождения серый мышиный цвет, но кто-то, не согласный с ее замыслами, владеющий большой банкой черных чернил, решил исправить это упущение. И вполне исправил. Существо было похоже на огромного, безмерно раздобревшего, грызуна, которого на год заперли в трюме с кукурузными початками. Продолговатую морду украшал большой мягкий кожистый нос, из которого торчали усы, дрожащие как леера на ветру. Еще имелась пара влажно блестящих любопытных глаз с коричневой радужкой, и два больших белых зуба, торчащих из пасти. Последнее, что удалось рассмотреть оторопевшему Тренчу – смешные куцые уши, торчащие на макушке. Умиротворенно урча, существо обнимало Габерона лапами за крепкую шею и нежно сопело ему в щеку.

- Габби! Габби, спасибо! Ты поймал Мистера Хнумра!

У ног главного канонира, только что вышедшего из самого опасного в своей жизни сражения, прыгало второе существо, лишь немного опережавшее первого ростом. С немалым облегчением Тренч убедился в том, что к животному миру оно не относится. Это была девчонка лет тринадцати или четырнадцати, самого живого нрава и непосредственного поведения. Она счастливо смеялась, прыгая вокруг Габерона и чеша мохнатый живот его неудавшемуся убийце.

Габерон попытался оторвать от себя это существо, но без особого успеха. Оно утвердилось на его плечах столь капитально, как если бы считало себя капитаном метущегося в водовороте ветров корабля, причем роль корабля была предначертана канониру.

- Чертт-т-това тварь, - выдохнул Габерон, пытаясь стащить наглого пришельца за шкирку, - Ты посмотри, что она сотворила с моей рубашкой! Тигровая акула! Мое лицо! На нем останутся шрамы! Я выгляжу так, будто участвовал в кабацкой драке на ножах! И проиграл всем присутствующим!

- Ерунда, - легкомысленно отмахнулась девчонка, сдвигая на затылок огромную шляпу с полями такого размера, что могла бы служить своей хозяйке парашютом, - Только немного поцарапал. Если хочешь, помогу залечить.

- Чем, корюшка? – горько поинтересовался Габерон, ощупывая подбородок, - Помажешь клубничным вареньем? Приложишь компресс из вафель?

- Нет, принесу бинт и немного рома из корабельной аптечки.

Габерон скривился.

- Зная, что у нас на борту называется ромом… Благодарю покорно, обойдусь без твоей помощи. Но рубашка! Ты посмотри на мою рубашку! Я шил ее на заказ у каледонийского портного! А теперь?.. Лохмотья!

- Я куплю тебе новую на ближайшем острове, - заверила его маленькая ведьма, - Из лучшего муслина. Хочешь рубашку из муслина, Габби?

Но старший канонир почему-то не спешил выказать радость.

- С каких денег, позволь спросить? – капризно спросил он, - К тому времени, когда в наших сундуках что-то зазвенит, мне впору будет заказывать погребальный саван, а не рубашку!

На Тренча совершенно не обращали внимания.