- Что потом?.. – эхом спросила она.

- Пираньи оглянутся и увидят, что сожрали все живое в небесном океане. И тогда они ринутся еще выше – чтоб сожрать само небо вместе с солнцем и звездами. Я уже сказал, это очень тупые рыбы… Они будут подниматься на те высоты, где ни одно живое существо не способно дышать, но жадность и страсть к наживе все равно будут толкать их выше. Хотя бы на фут. Хотя бы на дюйм. И до самой последней секунды, до того мгновенья, когда последняя пиранья не испустит последний вздох, они так ничего и не поймут. Так уж они устроены.

- Ну и что ты имел в виду?

- Вы любите отождествлять себя с умными или грозными рыбами. С дельфинами, акулами, китами… Но по своей сути вы всегда останетесь пираньями.

- Уж лучше быть пираньями, чем кетой, разве не так?

- Что это значит?

- Неважно.

- Ты сказала, что я плохо вас знаю, но это не так. Я успел хорошо вас изучить – за тысячи-то лет… Вы меняете мир не потому, что хотите его изменить, а потому, что жаждите его использовать. Вы покоряете земную твердь, вы покоряете ветра и высоты, не замечая, что уже не можете остановиться. Вы встаете на цыпочки и тянетесь, чтоб зачерпнуть из богатств Розы еще немного. Хотя бы на фут больше. Хотя бы на дюйм. Вы ведь давно перестали задумываться о том, где она, та высота, на которой вы больше не сможете сделать ни единого вдоха…

- Ты решил заболтать меня до смерти, раз уже не вышло запугать?

- Нет. Всего лишь предупредить. Вы так боитесь того, что я изменю привычный вам мир, не замечаете – он уже давно и непоправимо изменился. Этот шут из «Восьмого Неба», который возомнил меня послушным инструментом… он ведь был прав, хоть и глуп, как все пираньи. Он тоже предчувствовал приход новой эпохи. А она придет, с ним или без него.

- Мир всегда менялся, - возразила Ринриетта, прижимая к груди светящуюся сферу, - С первого своего дня.

Старик улыбнулся. Из-за алого тумана в глазах выглядело это жутко, Ринриетта едва не попятилась от него. Но он не пытался казаться угрожающим. Это было чудовище в человеческом обличье, но чудовище не кровожадное, как ей сперва показалось. Скорее, очень старое и уставшее. Сродни доисторической рыбине, которая никак не может умереть и наблюдает за копошением жизни мутными, давно уже ничего не видящими, глазами. Сейчас оно смотрело на сферу в ее руках.

- В этот раз он будет меняться так стремительно, что заметят даже твои современники. А тот, что придет ему на смену, будет казаться не менее чужим, чем Марево. Управлять им будут не адмиралы и короли, а финансовые компании и промышленные воротилы. Гомункулы перестанут следить за ветрами, они будут просчитывать курсы биржевых акций и услаждать своих хозяев непристойными картинками. Люди перестанут выходить в небесный океан, чтоб довериться Розе Ветров, бросить вызов судьбе или увидеть новые слои атмосферы. К чему? Современные корабли будут доставлять на острова все необходимое для жизни, а гомункулы – показывать места, в которых вам лень будет побывать. Границы между островами сотрутся, но вместо них возникнут тысячи других, куда более глубоких – границы между мужчинами и женщинами, здоровыми и больными, работящими и лентяями. Избавившись от необходимости противостоять ветру, вы неизбежно начнете противостоять друг другу, отыскивая для этого малейшие поводы – в истории, во взглядах на жизнь, в литературе, погоде, даже музыке… Разобщенные, самоуверенные, жадные, убежденные в том, что весь мир вам чем-то обязан, как долго вы будете оставаться людьми?

Ринриетта попыталась задержать взгляд на каком-нибудь облаке, но это оказалось непросто – они перли друг за другом почти всплошную, время от времени сливаясь в бесформенные комья или, напротив, разлетаясь в разные стороны. Как стайка нетерпеливых жадных рыбешек, слепо несущихся куда-то вперед, не задумываясь и не оглядываясь.