– Когда ты вернулась в Вион, я наблюдала за тобой издалека. Я видела, до чего ты докатилась и как сражалась за то, чтобы вернуть дочь. Я тебя даже пожалела. Мне хотелось, чтобы ты смирилась и обрела покой.

– И поэтому ты подстроила, чтобы зуб Авроры нашли среди развалин шале, – сказала Серена.

– По-моему, я заслуживаю немного благодарности за то, как воспитывала ее все это время, – заявила Бьянка, будто сделала Серене одолжение, вырастив девочку вместо нее.

И Бьянка не иронизировала. Кроме того, Серена поняла, что Бьянка не сумасшедшая. В ней сосуществовали две личности, постоянно борющиеся друг с другом. Как и в ее брате, пиромане и переплетчике, добром и одновременно разрушительном.

– Адоне мне помог, – сказала Серена. – Но вряд ли шесть лет назад он до конца мне поверил. Вероятно, потом что-то случилось и он передумал. Вот почему, прежде чем покончить с собой, он оставил мне подсказки.

– Все началось с того, что он попросил у меня эту чертову фотографию, – подтвердила Бьянка, имея в виду снимок, который Серена нашла в шкатулке с закладками. – Мне не хотелось ему отказывать, хотя и следовало бы. Все-таки он был моим братом, я любила его… Сначала собиралась дать ему недавний снимок, ведь Адоне никогда не встречался с племянницей и даже не знал, как она выглядит. Но потом сказала себе, что это слишком опасно – недавняя фотография запросто могла попасть не в те руки. Наши дочери поразительно похожи, но внимательный взгляд мог бы узнать на снимке твою.

– Тогда ты дала ему старую фотографию Леи, на которой ей года три… Но этого оказалось недостаточно, и Адоне все равно понял.

– Он, видимо, не довольствовался фотографией и стал тайно за нами шпионить, – сказала Бьянка. – Может, хотел увидеть племянницу вблизи, – например, проверить, насколько она выросла по сравнению с фотографией. Вероятно, так он и сообразил, что что-то не сходится…

«Племянница напомнила ему меня», – подумала Серена.

– Я восхищалась твоим упорством, – сказала Бьянка.

– Но ты убедила Аврору отказаться от анализа ДНК.

Женщина покачала головой:

– Нет, так она решила сама. Если бы она захотела, я бы не стала ей запрещать. Отказ стал лучшим доказательством любви, которое могла дать мне моя дочь: это подтверждает, что я была ей хорошей матерью.

Серене было больно, но она не показала своих чувств.

– Ты просила, чтобы я встретилась с тобой до родов… Почему?

– Потому что с рождением нового ребенка все изменится.

– Что должно измениться? Не понимаю…

– Ты наконец-то сможешь начать новую жизнь со своей новой семьей и забыть о прошлом.

Что предлагает ей эта женщина? Что бы это ни было, Серена испугалась.

– Теперь Аврора – это Леа, – продолжала Бьянка. – Этого уже никто не изменит.

– Неправда.

– Только что ты упрекнула меня в том, что я промыла ей мозги. А теперь хочешь сделать с ней то же самое? – спросила Бьянка. – Позволь ей жить так, как она привыкла.

В ее словах чувствовалась материнская забота. Но в устах этой женщины слова любви звучали извращенно.

– Ты до сих пор не поняла? – настаивала Бьянка. – Она больше не твоя дочь.

Серена заволновалась.

– Не говори так, – возразила она, но ее голос выдавал слабость.

– Поверь мне, ребенок, который вот-вот родится, – это воздаяние за боль, которую ты перенесла. Тебе следует радоваться этому дару и посвящать ему все свое внимание.