– Сразу говорю, что признаков взлома нет, – наверное, он воспользовался универсальным ключом.

– Главное, что он не причинил вам вреда, – с облегчением сказал Гассер. – А из ваших личных вещей ничего не пропало?

– Он ничего не украл, – ответила Серена.

– Вы как следует проверили?

– Красть было нечего, – заверила она. – Думаю, меня пытались запугать.

Предположительно, злоумышленник изменил состав коктейля из алкоголя и лекарств ровно настолько, чтобы ее одурманить. Иначе почему он не проник в апартаменты в ее отсутствие? Это явно было бы проще и менее рискованно.

Но он хотел, чтобы Серена знала, что он там побывал. Что он может добраться до нее когда угодно. Подкрасться незаметно. И причинить боль, если захочет.

– Ваше затянувшееся пребывание в Вионе вызывает недовольство, – заключил Гассер.

– По-вашему, кто-то из ваших земляков пытался таким образом меня спровадить? – спросила Серена.

– Я бы не удивился. Туризм жизненно важен для долины, а вы делаете нам плохую рекламу, – признал он.

– Хорошо, что вы так думаете, – сказала она. – Но я бы добавила, что, по-моему, кто-то боится, что видео с открытым окном в комнате моей дочери в пансионе может навести на неудобную правду.

– Нет никакого видео, – спокойно возразил полицейский, напомнив Серене, что она не смогла ни показать ему запись, ни предоставить доказательства ее существования.

– Несколько дней назад за мной следил бородатый мужчина в красной кепке, – заявила она, умолчав о том, что в это время проводила незаконный обыск в доме Флоры.

– Так себе описание… – заметил Гассер.

– Он водил зеленый «опель»-седан, – прибавила она.

Командир всячески старался сохранять терпение:

– В последний раз, когда мы с вами виделись, вы обвинили Адоне Стерли в поджоге, уничтожившем шале, а позже обнаружили, что он ни при чем.

– На этот раз я знаю, что права, – настаивала Серена.

Гассеру следовало бы самому поговорить с пироманом. Возможно, когда тот предоставит ему объяснение, подкрепленное моделью зажигательного устройства, полицейский убедится, что за трагедией в пансионе действительно кто-то стоит.

Между тем собравшиеся перестали петь и обернулись к ним. Мужчины, женщины и дети молча таращились на Серену. Она почувствовала, что их взгляды пронзают ее насквозь.

– Я должен задать вам один вопрос, но уже знаю, что он придется вам не по душе, – произнес командир, поглаживая усы.

Серена уже замечала, что Гассер делает так всякий раз, когда собирается сказать что-то неприятное. Она молча ждала.

– Вы сейчас в состоянии наркотического или алкогольного опьянения?

Она окаменела, но не могла отрицать. Внешний вид и дыхание говорили за нее.

– Я не хочу вас смущать, – заверил Гассер. – Я сильно за вас беспокоюсь. И если в апартаменты действительно кто-то проник, возможно, вам лучше вернуться в Милан.

– Я никуда не уеду, – отрезала она.

– Тогда я не могу ручаться за вашу безопасность.

Серена не поняла, предостережение это или угроза. Она решила, что с нее хватит.

Когда она направилась обратно к внедорожнику, Гассер не попытался ее остановить.

Она шла тяжело и с трудом, с каждым вздохом ее легкие наполнял холод. Серена была на грани срыва, но изо всех сил старалась этого не показывать. Сев в машину, она включила зажигание, но передача не желала работать. Она с силой потянула за рычаг переключателя, и тот издал мерзкий металлический скрежет, отчего она устыдилась еще больше.