Слушатели опять разразились буйными приветственными криками. По кругу передавались бутылки, белые приличные одежды были скинуты, строгие запреты отброшены. У Лайзы уже кололо иголками губы и кончики пальцев, поэтому на сей раз она оставила стакан нетронутым, с насмешливым удивлением наблюдая за собственным мужем Фреем, который надолго к нему приложился. Оба родились и выросли на Земле, хотя по их внешнему виду об этом факте нельзя было бы догадаться. Даже родители с большим трудом узнали бы своих детей под многослойным гримом и накладками.

Как и многих прочих молодоженов своего и предшествующего поколения, их соблазнила жизнь первопроходцев во внешних мирах. Теперь они уже почти пять локальных лет работают на ферме. Скоро накопят деньги, вступят на собственный путь, который сулит еще более тяжкий труд. Впрочем, они сами хотели оказаться на этом месте и радовались каждой минуте.

Хотя складывалась далеко не идеальная экономическая ситуация. Уровень жизни на Нике оставался низким даже в самые лучшие годы; имперские налоги усугубили положение. Если б не эти самые налоги, Лайза с Фреем, наверно, имели бы в данный момент собственное поместье. Невыносимо — налоги взимаются с каждого платежного чека… уплата налогов олицетворяет время, а время — это жизнь… Каждый платеж уносит кусочки их жизни, которые уплывают на Трон… крошечные частички жизни летят в космическом пространстве…

А теперь с Трона требуют новой дани: управленческий налог повышается на два процента для покрытия расходов на содержание гарнизонов имперской охраны на Нике.

Это стало последней каплей. Пускай эти самые гарнизоны катятся куда подальше. Оратор на трибуне сказал, что они не нуждаются ни в каких гарнизонах, и — Ядро свидетель — он абсолютно прав!

Лайза прекрасно себя чувствовала. По всему телу разливалось волнующее тепло. Она посмотрела на Фрея, чувствуя любовь к нему. С такой же любовью взглянула вокруг на обветренные, загорелые возбужденные лица. Настоящие, сильные люди, которые борются с инопланетной экологией при минимальной помощи техники, колоссальными физическими усилиями. Тут нет господ-фермеров — хозяева и работники трудятся бок о бок.

Зал начинал пустеть, люди расходились не бесцельно, неспешно и праздно, а целенаправленно. Наверно, оратор с трибуны что-то сказал слушателям — Лайза пропустила мимо ушей, — потому что все одевались и следовали за ним к двойным задним дверям. Фрей потянул ее за собой, и она покорно потопала. Все направились к местному гарнизону.

Холодный ночной воздух освежил Лайзу, прояснил мысли, обострил восприятие. Прикрывая голубые глаза на ветру, трепавшем каштановые волосы, она глянула в небо цвета оникса и поняла, что уже не землянка. Звездное небо выглядит нынче правильно. В первые годы после приезда все было не так — солнце неправильного огненного оттенка и неправильного размера, дневное небо непривычного синего цвета, по ночам две луны… Сегодня вышли оба спутника Ники. Маленькая игривая Мейна кружится за дальней строгой сестричкой Пало. Обе на своем месте. Теперь Лайза никейка.

Местный гарнизон располагался в безликом белом блоке на углу взлетно-посадочной площадки, где стояли два челнока, готовые при первой необходимости доставить отряд на крейсер на орбите.