Его смех эхом оттолкнулся от тонированных стёкол.

— Ты очень забавная, — произнёс он. — Тебе кто-нибудь говорил об этом?

— Можешь смеяться сколько угодно, но именно я буду смеяться последней, потому что совершенно точно знаю, как ведут себя тебе подобные.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — произнёс он с дьявольским блеском в глазах. — Но, по какой-то безумной причине, ты мне нравишься.

Сэм покачала головой, игнорируя покалывание, которое возникало каждый раз, когда он смотрел на неё своим ошеломляющим взглядом. На какой-то миг или два она совершенно точно поняла, почему так много женщин оказывались в его постели.

Сэм отмахнулась от этой мысли.

— Именно об этом я и говорю, — продолжила она. — Предполагается, что от твоего "ты мне нравишься" я приду в возбуждение. Ты думаешь, что совершенно точно знаешь, что сказать, чтобы такая девушка как я влюбилась в такого парня как ты.

Казалось, он недоумевал совершенно искренне.

— Что ты имеешь в виду под "такая девушка как ты"?

Она фыркнула:

— Как будто я соглашусь доставить тебе удовольствие, зачитав список своих недостатков.

— О, теперь я понял. "Такая девушка как ты" – это называется "неуверенностью", потому что я не вижу никаких недостатков.

— Хорошая попытка, Казанова.

Лимузин остановился на светофоре. Слева от неё возвышался прекрасный "Уолдорф Астория", ориентир, расположенный на Манхэттене, где проходил приём. Она взглянула на ДеМарко, который теперь казался угрюмым.

— Я ранила твои чувства?

— Я актёр и плейбой, — ответил он. — У меня нет чувств, помнишь?

— Я не говорила что...

Доминик взял её за подбородок.

— Ты слишком много переживаешь, милая. Кто-то, должно быть, обходился с тобой слишком небрежно.

Она пожала плечами в ответ на его замечание, но он захотел расспрашивать её и дальше.

— Почему ты так беспокоишься о том, чтобы защититься от меня, если твоё сердце уже разбито на миллион кусочков?

— А кто говорил о защите сердца? Дело в моей гордости, морали, моём достоинстве, которые я собираюсь защищать. Пожалуйста, не строй иллюзий о том, что я стану ещё одной меткой на твоей постели. Может быть, иногда я кажусь беззащитной, но я достаточно себя уважаю, чтобы помешать сам-знаешь-чему.

— Ты совершенно точно смешная, — со смешком произнёс он, — но, мне кажется, тебя нужно похвалить за честность. Ты очень интересная женщина, для репортёра.

В этот раз Сэм полностью проигнорировала его. Он делал всё, что мог, расточая шарм, говоря ей о том, что она ему нравится, и что она интересная.

Но, даже если ДеМарко достанет для неё луну с неба, она всё равно не позволит себе испытывать чувства к этому мужчине, вне зависимости от чёртового покалывания.

Высокая блондинка в чёрном с блестками обтягивающем платье закричала, когда заметила Доминика, идущего через лобби. Что-то красное и сверкающее пролетело в воздухе и приземлилось ему на грудь. Шёлковые красные стринги болтались, зацепившись за его галстук-бабочку.

Доминик убрал трусики и швырнул их обратно в толпу. Женщины толпились в каждом уголке отеля, в надежде хоть одним глазком взглянуть на Доминика ДеМарко.

Подол свадебного платья Сэм разорвался чуть сильнее, когда на них нахлынула толпа. Хаос, с которым удалось справиться Доминику, был за пределами всего, что она видела раньше.

Бен вместе с двумя накачанными охранниками помог им протиснуться к лифтам.

Женщины всех форм и размеров выкрикивали имя Доминика, словно вместо него через лобби шёл лично Элвис. Вся сцена казалась нереальной. Сэм привыкла, что её толкают и пихают другие репортёры, пытаясь получить сюжет, но она никогда не была по другую сторону забора, если можно так выразиться.