— В смысле?

— Для начала, — ответил Доминик, и его губы оказались слишком близко к её губам, — иногда я хожу голый. Считай это предупреждением.

Она сделала шаг назад и покачала головой.

— И я уверена, что при этом, ты бьёшь себя в грудь и кричишь как Тарзан. Пожалуйста, пусть моё присутствие не мешает твоему привычному поведению, — Сэм развеселилась и по какой-то причине почувствовала, что должна взять дело в свои руки. — Я здесь по одной единственной причине, — продолжила девушка. — Получить историю... твою историю. По какой-то чудовищной причине Америка хочет знать всё о Доминике ДеМарко, включая тот факт, что он ходит по своему огромному дому, в чём мать родила. Просто даже на миг не думай, что твоя нагота заставит меня захотеть тебя, потому, что если это то, на что ты надеешься, то ты ещё многого обо мне не знаешь.

Она подошла к матрасу, села на него и попрыгала. Доминик стоял перед ней – греческий бог во плоти. Что останавливает её от того, чтобы узнать о нём всё?

Всё.

Ради истории Сэм должна заняться с ним любовью, чтобы самой понять, из-за чего вся шумиха.

Она снова посмотрела на актёра. И увидела на его лице улыбку Чеширского кота.

— Ты думаешь, я хочу тебя, да?

— Совершенно верно. С нашей брачной ночи, я никогда не видел, чтобы женщина так изголодалась по любви.

— Давай, — сказала она. — Раздевайся. Прямо сейчас. Покажи, что у тебя есть. Посмотрим, заставишь ли ты меня желать тебя также  как все те женщины.

Он задумчиво потёр подбородок.

— Хорошая попытка, но я так не думаю. А думаю, что подожду, пока ты не придёшь ко мне и искренне не станешь умолять снять всё с себя.

— Я не изголодалась по любви, — сказала Сэм, вставая на ноги. Она соблазнительно качнула бёдрами, и двинулась к нему; или надеялась, что это выглядело именно так. Подойдя к нему достаточно близко, чтобы ощутить мускусный запах мужского одеколона, девушка взяла его за рубашку и притянула к себе. Его грудь была твёрдой, плечи широкими. Он был более чем великолепен, и был не единственным, кто мог бы воспользоваться хорошей возней на сеновале.

Почувствовав прилив смелости, с бьющимся сердцем, она провела ладонью по его челюсти.

— Я говорю, давай сделаем это прямо здесь и прямо сейчас.

Когда Доминик улыбнулся, появились ямочки.

— Я думал, ты никогда не попросишь.

— Я не была с мужчиной уже очень давно, — сказала она ему. — Я трезвая, и готова, так что сделай всё хорошо, ДеМарко, потому, что следующего раза может не быть.

Он не выглядел убежденным.

Что-то сильное и мощное заструилось по её телу, когда она сняла рубашку с его тела, восхищаясь безукоризненными бицепсами и бронзовой грудью.

— Ты был прав с самого начала. Если мы собираемся какое-то время жить в одной комнате, мы могли бы извлечь из этого всё самое лучшее, — Сэм провела ладонью по его груди.

— Я рад, что ты наконец-то прозрела.

— Больше никаких игр, — промурлыкала она ему на ухо.

Он длинно и протяжно застонал, и Саманта поняла, что виляние бедрами и смелый разговор сработали.

— Я просто удовлетворяю свое сексуальное желание, — проговорила девушка самым хриплым голосом, на какой только была способна.

— Я это вижу.

Ощущая всё большее удовлетворение от своих нахальных действий, она сказала:

— Я была лишена мужских прикосновений уже очень давно.

— Это я уже слышал.

Неловко поднявшись на цыпочки, прижавшись грудью к его каменному прессу, Сэм накрыла его губы своими, склонив голову, пробуя его на вкус, наслаждаясь ощущением мужских губ на своих.