Это была правда... он скучал по Сэм, когда ее не было рядом, но происходящее между ними, все еще было свежим и новым. Много пар жаждут проводить время вместе в самом начале. Может быть, что в связи, которой, как он считал, у них есть, нет ничего особенного.

Ощущая пустоту внутри, он пробежал пальцами по волосам, разгладил несколько складок на рубашке и направился в столовую.

Он удивился, увидев свою мать, сидящую в одиночестве в гостиной.

— Привет, Беверли, — произнес он.

Вздрогнув, она отвернулась от стены с его фотографиями с разнообразных съемочных площадок различных лет и прижала руку к груди.

Он все еще помнил ощущение, когда она прикладывала эти самые руки к его лбу, чтобы проверить у него температуру. Он вздохнул, удивившись сладкому аромату ее духов.

— Это те же самые духи, которые я помню с тех пор, как ты укладывала меня спать.

Ее глаза моментально наполнились слезами, и он подумал, какой черт дернул его высказать свои мысли вслух.

— Это те же самые. Розы и Гардении, — ответила она. Затем махнула рукой в сторону фотографий — У тебя было отличное путешествие, не так ли?

Он сделал шаг вперед, указав на третью фотографию справа и даже обнаружил, что улыбается.

— Это было снято во время "Голубых небес", моего второго фильма. Тогда мне было шестнадцать или семнадцать. Режиссер продолжал орать "снято" но я слишком наслаждался игрой с шимпанзе.

— Ты любил животных с тех пор, как научился ползать, — сказала она, внимательнее всматриваясь в фотографию. — Это, — твердо сказала она, показывая пальцем на фото в дальнем левом углу, — было твоей самой лучшей работой. Ты должен был забрать Оскар за эту роль.

Он кивнул, сначала медленно, затем более заметно.

— Меня не номинировали. Фильм был не очень популярным, и я не получал много внимания за эту роль.

— Это позор, — с вызовом сказала она. — Я писала Совету правления Академии кинематографических наук.

— Ты писала в Совет управления?

— Совершенно верно. Я даже получила ответ. Я была не единственной, кто не был доволен их выбором в тот год.

У него вырвался смешок, удививший даже его самого.

— Здесь нет ничего смешного. У тебя невероятный талант, — потом она повернулась к нему, распрямив плечи, смело уставившись на него. — Я всегда так гордилась тобой.

Он проглотил комок, каким-то образом образовавшийся в его горле.

— Я ходила на каждое мероприятие, какое только могла.

— Я видел тебя.

Ее подбородок чуть приподнялся, глаза посветлели.

— Я писала тебе. Я пыталась увидеть тебя, Доминик. Нам нужно о многом поговорить. Если бы мы только...

— Мы должны присоединиться к остальным, — сказал он, обрывая ее, не готовый слушать ее извинения.

Следующие два часа были полны разговоров о фильмах Доминика, собачьем ранчо Линды, детскими историями, рассказанными обеими матерями, одна из которых включала предпринимательские способности Доминика, когда в детском саду он брал с детей четвертак, чтобы вырвать их шатающееся зубы, чтобы они могли вернуться домой и получить от родителей еще больше денег.

Сэм превзошла саму себя с приготовлением ужина: весенний кресс-салат, филе миньон со спаржей, и грибы с голландским лобстером.

За шоколадным муссом ее мать похвалила дочь за готовку.

Хотя вечер и можно было считать успешным, старые раны отказывались затягиваться, суммируя все эмоции, которые он много лет пытался похоронить.