— И? — спросила она, двигая кулак вверх-вниз.

— И это был сраный облом.

— Что я спросила, солил ли ты?

— Ну, может, не облом. Но досада. Или разочарование. Но что бы я ни почувствовал, я это утаил.

— Но я просто задала рутинный вопрос.

— О, как хорошо.

— Хорошо, милый.

— Но сейчас-то ты, в контексте тех стараний, которые я для тебя приложил, понимаешь, что такой вопрос скорее содержал упрек, чем благодарность?

— А ты так уж старался приготовить мне завтрак?

— Это был особый завтрак.

— А так хорошо?

— Так — забавно.

— Значит, теперь если мне покажется, что еда недосолена, мне надо будет оставить это при себе?

— Или я должен оставить при себе свою обиду.

— Твое разочарование.

— Я уже могу кончить.

— Кончай.

— Но я не хочу уже кончать.

Она замедлила движение, остановилась, сжав пальцы.

— Что ты сейчас утаиваешь? — спросил Джейкоб. — И не говори, что ты слегка обижена, раздосадована и разочарована моей обидой, досадой и разочарованием, потому что этого ты не таишь.

Она рассмеялась.

— Так что?

— Я ничего не таю, — сказала Джулия.

— Копни.

Она со смехом покачала головой.

— Что?

— В машине ты пел "All Apologies" и пел каждый раз "Возопил мой стыд".

— И что?

— То, что там же не так.

— Разумеется, там так.

— "Воск топил мосты".

— Что?!

— Угу.

— Воск топил… Мосты?

— Ладонь на еврейской Библии.

— Ты мне говоришь, что моя абсолютно осмысленная фраза — осмысленная и сама по себе, и в контексте песни — на самом деле подсознательное выражение моего подавленного чего-то там и что Курт Кобейн нарочно написал слова "Воск топил мосты"?

— Именно так.

— Ну, в это я отказываюсь верить. Но в то же время я дико смущен.

— Не смущайся.

— Ага, это обычно помогает, если человек смущается.

Джулия рассмеялась.

— Это не считается, — сказал Джейкоб. — Это любительское утаивание. Давай что-нибудь хорошее.

— Хорошее?

— Ну, по-настоящему серьезное.

Она улыбнулась.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Что?

— Ничего.

— Да нет, я слышу, явно что-то есть.

— Ладно, — сдалась она, — я кое-что утаиваю. Действительно серьезное.

— Отлично.

— Но не думаю, что я достаточно эволюционировала, чтобы этим поделиться.

— Динозавры так думали.

Она прижала к лицу подушку и скрестила ноги.

— Тут всего лишь я, — ободрил ее Джейкоб.

— Ладно. — И вздохнула. — Ладно. Что ж. Вот мы укурились и лежим голые, и я вдруг кое-чего захотела.

Он безотчетно сунул руку ей между ляжек и обнаружил, что она уже мокра.

— Ну, скажи, — попросил он.

— Не могу.

— Уверен, можешь.

Она рассмеялась.

— Закрой глаза, — сказал Джейкоб, — так легче.

Джулия закрыла глаза.