— Надо же!

— Да, и оказалось, что это шитцу. Сечешь?

— И впрямь смешно, — сказал Сэм, не умея рассмеяться, несмотря на то, что искренне счел анекдот смешным.

— Ты понял, да? Шит зу?

— Да.

— Ши. Тцу.

— Спасибо, Макс.

— Я тебе уже надоедаю?

— Совсем нет.

— Да, да.

— Вообще наоборот.

— А какой наоборот у надоедания?

Сэм запрокинул голову и, метнув взгляд в потолок, сказал:

— Спасибо, что не спрашиваешь, я ли это написал.

— А, — сказал Макс, комкая стершийся чек между большим и указательным пальцем, — это потому что мне наплевать.

— Я знаю. Ты единственный, кому наплевать.

— А оказалось, тут шитцу-семья, — заключил Макс, гадая, куда он направится, выйдя за дверь.

— Вот это не смешно.

— Может, ты просто не понял.

Истинный

— Па-ап? — позвал Бенджи, вновь вбегая на кухню с бабушкой на буксире.

Он всегда произносил "пап" с вопросительным знаком, как будто спрашивая, где отец.

— Да, дружище?

— Вчера, когда ты приготовил обед, у меня брокколи касались цыпленка.

— И ты вдруг об этом вспомнил?

— Нет. Весь день думаю.

— Все равно в животе все смешивается, — сказал Макс с порога.

— Откуда ты? — спросил Джейкоб.

— Из маминой вагины, — сказал Бенджи.

— И ты все равно умрешь, — продолжил Макс, — так не все ли равно, что там касалось цыпленка, который все равно мертв.

Бенджи обернулся к Джейкобу:

— Это правда, пап?

— Что именно?

— Я умру?

— Макс, зачем? Для чего это было нужно?

— Я умру!

— Через много-много-много лет.

— А это что-то сильно меняет? — спросил Макс.

— Могло быть и хуже, — заметил Ирв. — Ты мог бы быть Аргусом.

— А почему Аргусом быть хуже?

— Ну, знаешь, одной лапой уже в печи.

Бенджи испустил жалобный вой, и тут, будто принесенная невесть откуда световым лучом, Джулия распахнула дверь и вбежала в комнату:

— Что случилось?

— А ты почему дома? — спросил Джейкоб, которого в этот момент все достало.

— Папа говорит, я умру.

— Вообще-то, — сказал Джейкоб с натужным смешком, — я говорил, что ты проживешь очень-очень-очень долгую жизнь.

Джулия взяла Бенджи на руки со словами:

— Конечно, ты не умрешь.

— Тогда приготовьте два замороженных бурито, — попросил Ирв.

— Привет, дорогая, — сказала Дебора, — а я уже тут начала ощущать эстрогеновое голодание.

— Мама, откуда у меня вава?

— У тебя нет никакой вавы, — вмешался Джейкоб.

— На коленке, — сказал Бенджи, указывая на совершенно здоровое колено, — вот тут.

— Наверное, ты упал, — предположила Джулия.

— Почему?

— Там нет абсолютно никакой вавы.

— Потому что падать — это часть жизни, — сказала Джулия.

— Это истинная жизнь, — сказал Макс.

— Красиво сказал, Макс.