Промелькнувшая тень в дверном проёме униатского храма, где проходил Совет, очень сильно напомнила визирю его куратора от русской Тайной службы, Тамраза Леряна, которого не было видно уже как два года.

Визирь замотал головой, а после начал растирать виски пальцами, прогоняя наваждение. Это переутомление. Что делать этому армянину здесь, в Хелме, в базилике Рождества Пресвятой Девы Марии, униатском храме, который стал ставкой визиря? Напрашивается только один ответ — нечего ему тут делать. Вот и нету, значит, его, Тамраза.

На самом деле, Марашлы Халил-паша не хотел себе в этом признаться, но он боялся Тамраза, ну, или огромной силы державы, которая стояла за этим агентом русской разведки. То, что его, визиря, оставили в покое, говорило лишь в пользу того, что он делал запланированное Москвой. И в какой-то момент визирь даже подумал, что закончился его ужас, когда приходилось предавать любимое османское государство. Мало ли, связной Тамраз погиб, или ещё что случилось. И тут визиря осенило…

— Он тут! Да, он тут! Найти его! — кричал Марашлы Халил-паша, размахивая руками.

Все собравшиеся военачальники стали переглядываться друг с другом, ища поддержку, но опасаясь высказываться. Уж очень всё происходящее было похоже на помешательство. Визирь сошёл с ума? Очень похоже.

— Ты чего, главный янычар, сидишь? Ищи его, ищи этого армянина! — требовал визирь.

Илкер Келыч Янычар-Агасы встал, он хотел подчиниться приказу и что-то делать. Но кого искать?

*…………..*………….*

Тамраз Лерян переживал. Впервые за годы службы армянин, прихожанин русской православной церкви, частью которой признал себя и Армянский Каталикос, сомневался. Нет, не потому он терзался в сомнениях, что предстояло убить не менее семи главных командиров османской армии, по другой причине. Храм жалко, очень жалко. И пусть церковь принадлежала униатам-отступникам, но она была новая, красивая, исполненная в новомодном архитектурном стиле барокко. Жалко. Когда сюда придут русские, в чём Тамраз не сомневался, храм стал бы православным и пополнил список красивейших русских храмов.

Три дня Тамраз со своей группой под видом то продуктов питания, то вина загружали подвалы храма порохом, оставляли бочонки на башнях. Заминирован и большой пороховой склад, размещённый в хозяйственных постройках при храме. Часть пороха и ядер складировались всего лишь под навесами.

— Полковник, всё готово! — возбуждённо доложил Прокопий Сырняжный, ротмистр роты особых стрельцов.

— По моей отмашке! — сказал Тамраз и направился к храму.

Он сейчас поступал непрофессионально, но не смог побороть желание увидеть в последний раз визиря Марашлы Халила-пашу, блудного сына армянского народа, который всё же принял сторону врага, османов.

Лерян внутренне передёрнулся, чуть подавил в себе желание бежать, когда усталые, но решительные глаза визиря уставились на полковника тайных дел. Казалось, провал, Марашлы даже начал кричать о том, чтобы его командиры схватили… Но кого? Разве мог визирь признаться в том, что только что увидел призрак, человека, который ранее побуждал Марашлы шпионить в пользу России. Когда визирь только начинал свой путь восхождения, русские ему помогли, когда он подвергался интригам при дворе султана, русские ему помогли. Но сейчас русские его собрались убивать. Ничего личного, только интересы государства.

Несколько нервозно Тамраз Лерян подал знак Сырняжному, и тот спешно зашёл за фасад храма. Уже через минуту раздалось лёгкое шипение, которое оповещало, что до взрыва, череды взрывов, остаётся не больше трёх минут.

— Ты кто? Что тут делаешь? — неожиданно раздались звуки со стороны, где ротмистр Сырняжный должен был поджечь трут.

Звон стали и ругательства на турецком языке говорили о начавшемся поединке, а может, ротмистр был даже в меньшинстве, и его увидел один из патрулей, которые прохаживались вокруг храма и его построек.