– О, как же, первым делом. Да только с него как с гуся вода! Энтоморф был в космопорте по долгу службы: «…нет, ничего странного, да, беседовал с каждым пилотом, а как же, таков порядок, ах, да вы что, неужели, ну конечно, мы приложим все усилия…» Подлый таракан! А со мной он и разговаривать не желает.

– С другой стороны, эзеру не пришлось выдавать меня. Пока Харген ни в чем Бритца не подозревает, ему это не выгодно. А если пытаться прижать ему хвост…

– Да, Самина, тогда я потеряю обоих детей.

Девушка заметалась из гостиной в спальню и обратно, собирая и натягивая какую попало одежду. Непривычно молчаливая Той следовала за ней тенью в порыве хоть чем-то помочь, но сдалась и переключилась на Сиби (пузырек чаю ведь еще никому не помешал). Дорси-два, почуяв валерьянку, забеспокоилась. Вскоре Самина, полностью одетая, расчесалась пальцами и скрутила пучок на затылке. И все равно осталась красивой…

– Надо поговорить с андроидом. – …и злой. – В конце концов, ведь это его крейсеры у наших границ! Если один из них убил моего брата, я…

Но даже в общих чертах она не представляла, что же тогда сделает. Единственный доступный ей способ отомстить – это пойти к Харгену и умереть там.

– С императором я хочу встретиться сама. – настояла Сиби. – Орис твой брат, и я понимаю твое рвение, но просьба матери трогает глубже. А тебе лучше не избегать Бритца: он уверен, что твое алиби не стоит и жженого карминца, и не любит, когда из него делают идиота.

– Но ты ведь подтвердила ему, что была со мной в ту ночь? Ведь да?! Отчего бы ему тогда думать, что…

– Он знает, с кем я была на самом деле. – перебила мачеха. – Сходи в Башню, Самина. Быть может, хозяйке заколки перепадет молекула откровенности.

– Х-хорошо, – в глубине души она признавала, что с подлым шантажистом побеседует куда охотнее, чем с андроидом.

Прихватив еще энергетиков, Самина догнала мачеху у двери. И вспомнила:

– Той, я ведь отпустила тебя. Почему ты все еще здесь?

– Вы сказали, я могу делать, что захочу. – чопорно отрезала женщина и скрылась в доме.

Через минуту карфлайт мчал Самину к Башне Эзеров. Она не активировала внешние экраны и летела в полной темноте, чтобы настроиться на разговор. Но вместо сосредоточения пришел страх. Обезоруживающий, душный. В детстве она заполняла тьму молитвой, и тревога отступала. Как же давно она перестала верить? Со своей первой энциклопедии? С первой медали по биологии? После защиты диплома? Для ученых вроде Самины бог стал присказкой, оборотом речи, ведь получить знание можно лишь в обмен на веру, и обратного пути, увы, нет. Слишком образованным не на кого уповать. Слишком умным некого просить о чуде, которому нет места в их вселенной.

Так и Самине Зури больше не на кого было надеяться – кроме разума и самой себя. Свободная от иллюзий, она была раздавлена камнем своей ответственности перед другими в этой войне. Но когда тело сковывает страх, не хочется свободы: хочется того самого, недоступного теперь опиума. И она завидовала машинам… Машины не знали, каково это: человек научил их бояться, но вместо бога выдал учебник. Он не щадил их, как наши родные щадят нас. Робототехнику претит равнять себя со своим детищем, ибо, на его взгляд, «четыре» и «дважды два» суть не одно и тоже, а его собственный зеленый – зеленее, чем у андроида. Может быть и так, но тогда выходит, что машины свободны сразу, как только сошли с конвейера. Свободнее, чем человек.

Эпилог, в котором империя получает козырь

Капитан имперского патрульного крейсера Чирер Блотт приблизил изображение в центре мостика, покрутил модель зоны облета и задумчиво потер щеку.