Там, в центре долины, подобно белым клыкам, поблескивали дома Фэрхэвена. Белая Башня — высочайшее из зданий — лучилась белизной хаоса, пронизанной кровавыми нитями. Между ровными рядами строений пролегали аллеи, засаженные невысокими вечнозелеными деревьями, живые изгороди и газоны. Белое и зеленое, зеленое и белое — то были основные цвета Фэрхэвена, жемчужины Кандара.

Джастин покачал головой. Неужто он и впрямь верит в то, что они втроем совладают с магами, воздвигшими такой город?

«Ты можешь... и ты должен...»

Дайале с друидами и ангелами легко: это не против них двинулась небольшая армия в сопровождении более чем дюжины колдунов. Армия, которой он, Джастин может противопоставить надутый дымом мешок, подвешенную на веревках корзину да зажигательное стекло с кристаллом.

Должно быть, те, кому он казался одержимым, не так уж и ошибались.

«Джастин, поверь в равновесие... и в себя. Ты должен!»

«Правда, я должен».

«Я с тобой, любимый... всегда с тобой».

Он глубоко вздохнул.

Над его головой раскачивался на ветру воздушный шар. Ниже по склону Гуннар с Мартаном перетаскивали броневые листы от машины к грубому каменному укреплению, сооруженному по его настоянию. Джастин надеялся, что черное железо и камень защитят их от чародейского огня.

Инженер попытался расслабиться, но напряжение не отпускало его. Бросив взгляд на Мартана — молодого, сильного, горделивого и жаждущего совершить подвиг, Джастин вздохнул снова. Какие уж тут подвиги, какие великие деяния! Скоро он почувствует себя мясником, с ног до головы измазанным кровью. Он снова посмотрел на город и приближавшихся врагов.

Войско Белых, хоть и не столь внушительное, как в Сарроннине, растянулось вдоль ведущего на юг тракта почти на половину кай. Двигавшиеся в авангарде Белые копейщики находились не более чем в кай от той точки, где от тракта отходила боковая дорога, ведущая к холму. Позади них под серым знаменем с малиновой каймой ехал конный эскадрон Железной Стражи, затем пехота, а за шеренгами пехотинцев реяли белые стяги. Дюжина Белых магов восседала на белых скакунах, а замыкали колонну две бело-золотых кареты. Все это воинство окутывал красновато-белый туман хаоса, суливший беду и смерть всякому, кто дерзнет противиться его носителям.

Джастин позвал Мартана. Когда моряк подбежал, инженер подбросил горячих угольев в железный поддон шара, проверил веревки и открепил шланг, подававший воздух от печи. Тем временем подошел и Гуннар.

— Они приближаются. Мне пора взлетать, — молвил Джастин, глядя на туго натянутый шелк. Две намотанные на колья веревки удерживали шар на месте. — Мартан! Когда я залезу в корзину, начинай стравливать веревку вот с этого кола. С другого она будет сматываться сама. Когда веревки раскрутятся до конца, удостоверься, что они держатся прочно, и беги к укреплению прикрывать Гуннара. Я уже говорил, что он будет следить за небом и постоять за себя не сможет.

— Будет исполнено.

— А сколько ракет осталось на борту «Демона»? — спросил Джастин.

— Около двух десятков.

— Будет неплохо, если ты сможешь использовать их пока Белая рать держится кучно и представляет собой хорошую мишень.

— Уж я постараюсь.

— Спасибо тебе.

— Это тебе спасибо. Без тебя мне бы в жизни не испытать такого приключения.

— Хочется верить, что, когда все закончится, ты не испытаешь разочарования, — промолвил Джастин и, повернувшись к брату, обнял его. — Тебя я прошу об одном: не дай тучам закрыть солнце. Это все, что мне нужно. И не высовывайся из укрытия. Не зря же мы перетаскивали туда броню.

Мартан и Гуннар переглянулись. Взгляд моряка перебежал к каменному завалу, прикрытому сверху двумя листами гармонизированной брони, снятыми с машины.