С ходу перемахнув всей группой на крышу ближайшего здания, а с неё на другую, мы резво поскакали в сторону чернеющего рёбрами скелета ныне почти лишившегося остекления ангара, накрывавшего ранее платформы локомотивов. А там с дома на дом, забирая всё восточнее, не желая приближаться к самому шоссе, на котором вполне можно было столкнуться с сильным отрядом чародеев РКНА. Здесь же основной опасностью оставались стрелки из простецов, которых противники, как, впрочем, и наши, размещали на зданиях с противоположенной стороны от шоссе. Так что двигаться приходилось от одного укрытия в виде стеночки из сложенных друг на друга мешков, к другому, внимательно следя за проносящимися мимо крышами и окнами верхних этажей.

Впрочем, с точностью у «ополченцев», как и у наших «дружинников», вчерашних простых горожан, было всё ещё не очень хорошо. Максимумом, на что их пока хватало, была беспорядочная стрельба из укрытий, которая больше беспокоила громким шумом, нежели была опасна для чародеев. И всё равно они предпочитали не рисковать, ведь разбрасываться чарами «Искра» нынче было не шибко умно, зачищенного патрона от армейцев у тех же дружинников не так уж много. Да и берегли их для серьёзных сражений и защиты стратегических направлений, в то время как основная масса вынуждена была рисковать, ведь интенсивность столкновений между отрядами простецов, с в том числе и с бандитвующими элементами, а также вчерашними наёмниками, возрастала изо дня в день. И далеко не всегда её удавалось перекрыть чародейскими силами.

Наконец городская застройка закончилась и потянулись поле, парки и разнообразные усадьбы, многие из которых, в отличие от прошлого года, были обжитыми, а вовсе не оставленными на зиму. В самом начале конфликта именно сюда, подальше от ставших вмиг опасными городских улиц, потянулась элита из простецов, а следом за ними и простые горожане, из тех, кто понаглее.

Кто-то заселился полюбовно, но, как докладывали разведчики, чаще всего дело заканчивалось просто линчеванием зажравшихся на простом народе толстосумов, которые не желали делиться своей жилплощадью. А ведь даже в самой маленькой усадьбе могла с комфортом пережить вспыхнувший конфликт дюжина обычных семей.

Наёмники же, которые в мирное время честно получали на свой кусок хлеба с маслом от бывших хозяев, в конфликт чаще всего предпочитали не вмешиваться, ибо понимали, что почти все из Ассоциации за время боевых действий уже сто раз себя дискредитировали, и непонятно теперь, как всё обернётся. И ведь, если нет того, кто потом будет жаловаться, то и проблемы нет как бы, а их услуги можно и в частном порядке предложить новым жильцам. За еду и кров. И вот они вроде как и чистенькие и, по факту, для обеих фракций, честно защищали семьи обычных простецов, паразитируя на них весь конфликт в тех же самых усадьбах.

Тётка Марфа подала условный сигнал, и три наших звезды быстро прыснули в разных направлениях. Так мы заранее договорились поступить при приближении к академии. Ведь особую опасность представлял городской участок дороги, а здесь вроде как покуда, по донесениям наблюдателей, оставленных в бажовском особняке, всё было спокойно. А так времени было мало, а сделать кое-что требовалось.

Первая рука, нёсшая на своих спинах увесистые мешки с едой и оружием, отправилась прямиком в особняк. Они должны были сменить расквартированную там пятёрку бойцов после почти двухнедельного дежурства, которая позже вернётся с нами в небоскрёб. Вторую отправили проверить дела, творящиеся в кампусе академии, куда наши наблюдатели принципиально ранее не совались, дабы лишний раз не светить следами своё присутствие на территории. Мы же с Марфой Александровной и тремя сопровождающими рванули прямиком к домику Ольги Васильевны, обозначив общий сбор через сорок минут.