Однако я увлекся рассказом. Догнали мы этих русских, догнали через пять часов, сделали крюк и погрузились, а неугомонный Макс-Мартин снова стал готовиться к торпедной атаки из аппаратов NN один, два и четыре. Теперь нам удалось получше рассмотреть русских - самый крупный был действительно их вооруженным ледоколом. Разглядели мы и множество орудий и сигнальщиков с биноклями. Однако что-то у нас опять не получилось. Мало того, что мы снова нарушили инструкцию, так еще в момент пуска торпед, русский ледокол резко изменил курс, а второй русский вооруженный траулер около 1000 тонн водоизмещением повернул в нашу сторону! Мы снова не попали! Акустик правда услышал взрывы, но было неясно - от наших торпед или от русских глубинных бомб. Закралось подозрение, что русские начали ставить сонары на свои устаревшие корабли - ничем другим маневр русских объяснить было невозможно. Правда сонары плохого качества - нас засекли только на 800 метрах - дистанции последнего торпедного залпа. Через час, за время которого перезаряжались торпедные аппараты, мы снова всплыли в надводное положение.

Насладиться свежим воздухом не удалось - влетели в жуткий дождевой шквал. Я вновь вымок, и решил, что с меня хватит - нужно высушить одежду, пока имеется такая возможность. Сушить промокшую одежду лучше всего на работающих дизелях. На немецких дизелях. На нашей старухе таких было два - шестицилиндровые, четырехтактные F46 фирмы "Германия-Верфт" по 1400 лошадиных сил каждый. Грохот конечно же стоял в отсеке неимоверный, но и ходить в сырой одежде мне не хотелось. К чему я рассказываю про сушку одежды? А к тому, что двое последующих суток прошли скучно и уныло. И я регулярно был вынужден после каждой вахты этим заниматься. И 22 августа за очердной сушкой одежды я пропустил самое интересное.

Возле острова Митьюшефф, сигнальщик заметил стоящее на якоре небольшое судно. У нас еще оставалось четыре "угря" но Макс-Мартин не решился их тратить на такую мелочь. Мы обстреляли это судно из 88-мм пушки и зенитного автомата - нам никто не ответил. Тогда наш командир приказал взять это русское корыто на абордаж. Ничего более опрометчивого в своей жизни я не видел! Впрочем, хорошо, что это случилось не на моей вахте. Как и следовало ожидать, на этой посудине оказались русские. Двое из них видимо были убиты во время обстрела, а двое затаились. Прежде чем их успели расстрелять из пулемета, один успел два раза выстрелить из винтовки, а второй бросить гранату. Первый убил одного моряка из расчета "эрликона", а от гранаты второго мы потеряли вахтенного офицера и троих сигнальщиков - она залетела как раз за ограждение рубки. Макс-Мартину повезло - его только контузило, а осколки предназначавшиеся ему, были поглощены телом одного из сигнальщиков. Никаких документов у убитых мы не обнаружили, кроме имеемой у одного затертой справки "об освобождении из АрхЛага N14". Наши трофеи были следующие: четыре винтовки калибра 7,62 мм, патроны калибра 7,62 мм - 198 штук, Бинокль морской -изготовитель "ЛОМО" - 01 штука, фляжка емкостью один литр со спиртом, ракеты сигнальные - 05 штук. Все это в обмен на пятерых покойников. Русское корыто называлось "Чайка". Радиостанции, морских карт и прочего на ней не было. Командир приказал подорвать посудину тротиловыми шашками, и двинуть в сторону пролива Маточкин Шар. Пожалуй, придется написать на Тейхерта не один рапорт! Правда я не уверен, что они принесут какую-то пользу - на Бродду с U-209 рапорта пачками пишут и хоть бы что! …"

Несомненно, воспоминания немецкого подводника, искажают истину, по причине личной неприязни последнего к своему командиру. Оно кстати и неудивительно, статистический анализ, проведенный одной из шведских правозащитных организаций показал, что по числу доносов на душу населения, в 1930-1945 Германия годах занимала первое место в мире - в среднем 54 доноса в год, на одного человека старше 18-летнего возраста.