– Отче, что привело тебя сюда? – спросил принц. – И кто ты?

– Отец Бледод, – ответил поп. Это был худой человек с гладкими черными волосами, без шапки, со всклокоченной бородой. Глаза у него были испуганные, а руки судорожно сжимали серебряный крест. – Господин, спасибо за плащ.

– Ты валлиец?

– Да, господин. – Отец Бледод неуклюже махнул рукой на своих спутников. – А это Гриффит из Гвента. Он хотел бы поговорить с тобой.

– Со мной?

– Ты ведь принц Этельстан?

– Да. – Этельстан улыбнулся.

– Господин, Гриффит из Гвента хотел бы вернуться к себе домой, – сообщил поп.

– Прежде всего, я удивлен, чего это ради Гриффит из Гвента надумал свой дом оставить, – вкрадчиво заметил принц. – Пожаловал в Мерсию, чтобы насладиться погодой?

Священник, судя по всему единственный из валлийцев, кто разумел язык саксов, не ответил. Он только хмурился, а остальные одиннадцать переговорщиков смотрели на нас с молчаливой воинственностью.

– Так зачем он сюда пришел? – спросил Этельстан.

Поп беспомощно махнул левой рукой, потом потупил взгляд.

– Лорд принц, нам заплатили, чтобы мы пришли, – сознался он.

Этот ответ привел Этельстана в бешенство. Валлийцам он, без сомнения, казался спокойным, но я-то чувствовал его ярость по поводу того, что в рядах мятежников Кинлэфа сражаются наемные валлийские войска. Между Мерсией и Уэльсом существовала вражда. Каждая сторона совершала набеги на другую, но Мерсия, с ее богатыми пашнями и плодородными садами, теряла больше. Стоит сказать, что первый воин, которого я сразил в «стене щитов», был валлиец, пришедший в Мерсию воровать скот и женщин. Вообще-то, я в тот день убил четверых. У меня не было кольчуги, шлема, зато имелись взятый взаймы щит и два меча, и тогда я впервые испытал радость битвы. Нашим малочисленным отрядом мерсийцев командовал Татвин, настоящий зверюга-воин. Когда бой кончился и мост, за который мы сражались, стал скользким от крови, он подошел ко мне. «Господи прости, но ты настоящий дикарь», – с восторгом проговорил он. Я был юнцом, неотесанным и плохо обученным, и принял его слова за похвалу.

Этельстан обуздал гнев.

– Ты упомянул, что этот Гриффит пришел из Гвента, – начал он, посмотрев на человека, на шее у которого поблескивало золото. – Скажи, отче, разве не Артфаэль является королем Гвента?

– Так оно и есть, лорд принц.

– И король Артфаэль решил, что это хорошо – посылать людей сражаться против моего отца, короля Эдуарда?

Вид у отца Бледода был по-прежнему смущенный.

– Золото, господин, уплатили Гриффиту.

Ответ уклончивый, и Этельстан это понимал. Он помолчал, глядя на стоящих на снегу воинов.

– И кто же этот Гриффит из Гвента? – спросил он.

– Родич Артфаэля, – признал поп.

– Родич?

– Брат его матери.

Этельстан задумался. Едва ли стоило удивляться, что валлийские войска участвуют в осаде. Валлийцы с мерсийцами всегда оставались недругами. Король Оффа, правивший Мерсией в дни ее величия, построил стену и выкопал ров, обозначающий границу, и поклялся убить каждого валлийца, осмелившегося ее перейти. Но они, конечно, осмеливались и даже рассматривали эту преграду как вызов. Восстание в Мерсии стало для валлийцев шансом ослабить заклятого врага. Они были бы дураками, если бы не воспользовались выгодой от саксонской смуты.