Всего две недели прошло с тех пор, как на Ленинград упали первые снаряды. А как многое изменилось за это время. До этого фактически остававшийся мирным тыловым городом Ленинград превратился в передовую, где каждый день рвались снаряды, взрывались бомбы, горели пожары и постоянно пахло гарью. И каждый день шли похороны очередных погибших, только не солдат в военной форме, а чаще мирных жителей, женщин и детей. Где люди, еще недавно смело гулявшие по улицам, в ужасе отсиживались в подвалах и траншеях, молясь, чтобы очередная бомба не упала прямо на них. Где все чаще ползли самые зловещие слухи о грядущих бедствиях, тысячах немецких шпионов и о том, что будет, если придут немцы. Пресса и радио скрывали от населения истинные последствия бомбардировок, но от этого было только хуже. Новости передавались в трамваях, на базарах, в очередях из уст в уста, причем в искаженном и зачастую сильно преувеличенном виде.

После 19 сентября уже никто не питал иллюзий относительно «надежной» ПВО, все понимали, что для города на Неве настали самые черные дни в его истории. Однако в следующую неделю нежданно-негаданно наступило затишье. Дело в том, что, когда немцы и финны близко подошли к Ленинграду, они столкнулись с неожиданной проблемой. А именно с огнем корабельных орудий. После эвакуации Таллина 28–29 августа все оставшиеся корабли Балтийского флота сосредоточились в Кронштадте и с начала сентября начали систематические обстрелы побережья. Так, в ночь на 4 сентября легкий крейсер «Киров» открыл огонь по финским войскам на Карельском перешейке, значительно замедлив наступление на Сестрорецк. С 5 сентября к стрельбе подключился линкор «Октябрьская революция», затем линкор «Марат», крейсер «Максим Горький», лидер «Ленинград» и эсминцы. И даже недостроенный тяжелый крейсер «Петропавловск», паливший из двух башен главного калибра прямо из Торгового порта Ленинграда.

После многочисленных жалоб из 18-й армии и от финских войск командование 1-го воздушного флота приняло решение нанести удар по кораблям и военно-морской базе на острове Котлин. 16 сентября «Штуки» из StG2 «Иммельман» повредили линкор «Марат». А вечером 19-го числа «Хейнкели» из 5-й эскадрильи KG4 бомбили Кронштадт.

Ну а 21 сентября начались массированные налеты пикирующих бомбардировщиков и штурмовиков, продолжавшиеся без перерыва в течение недели. Через два дня все ленинградцы услышали взрыв страшной силы, а затем в небо над Финским заливом поднялся громадный столб дыма, который был отчетливо виден за десятки километров. Так погиб линейный корабль «Марат», ставший жертвой Ju-87 известного аса обер-лейтенанта Ханса Ульриха Руделя. Кроме того, немцы потопили лидер «Минск», эсминец «Стерегущий», подводную лодку М-74, тральщик ТШ-31 «Озерный» и несколько вспомогательных и судов и транспортов. Линкор «Октябрьская революция» и четыре эскадренных миноносца получили тяжелые повреждения[31]. Вскоре уцелевшие корабли стали перебазироваться в Ленинград, в устье Невы.

В то же время авиаудары по Ленинграду тоже продолжались, хотя и меньшими силами. 25 сентября сильно пострадали заводы «Красная заря», Кировский, а также Балтийский и Витебский вокзалы и ряд других объектов. Неоднократно бомбили Смольный и здание НКВД на Литейном проспекте. Сами они не пострадали, хотя близлежащие кварталы получили значительные разрушения.

Тем временем срок, на который группе армий «Норд» и 1-му воздушному флоту были временно переданы подразделения с центрального участка фронта, подходил к концу.