На Старой площади Леонид Ильич был человеком новым. За четыре с небольшим месяца в столице не успел установить нужные контакты. В Москве личное общение между высшими руководителями партии практически исключалось. Во-первых, они недолюбливали друг друга и, безусловно, никто никому не доверял. Во-вторых, Сталин не хотел, чтобы члены политбюро собирались за его спиной.

Составляя список нового руководства, старые члены президиума ЦК Леонида Ильича просто вычеркнули. Он им не был нужен.

Вечером 5 марта 1953 года на совместном заседании ЦК, Совета министров и президиума Верховного Совета Брежнева освободили от обязанностей секретаря ЦК «в связи с переходом на работу начальником политуправления военно-морского министерства».

Многие высшие чиновники лишились своих кресел, но всем подобрали приличные посты. Только от Брежнева, можно сказать, избавились. Начальник политуправления — должность, приравненная к заместителю министра, то есть на много ступенек ниже той, что он занимал с октября 1952 года. Чтобы освободить кресло для Леонида Ильича, убрали из флотского политуправления адмирала Семена Егоровича Захарова, который недолго был секретарем ЦК ВЛКСМ, а всю войну руководил политработой на Тихоокеанском флоте.

Падение с Олимпа было невероятно болезненным. Только что Брежнев — свой среди руководителей страны, за одним столом со Сталиным… Теперь ему предстояло подчиняться своим недавним подчиненным. Можно без преувеличения сказать, что 1953 год был в жизни Брежнева одним из худших.

Он поехал в Военно-морское министерство к Николаю Герасимовичу Кузнецову. Адмирал возглавил флот в тридцать четыре года. Моряк до мозга костей. Упрямый до категоричности. Человек прямой и резкий, он оберегал престиж флотской службы. И плохо встретил бывшего секретаря ЦК, считая, что политработник, который никогда не плавал, бесполезен на флоте. Зачем ему Брежнев, не нюхавший моря?

В записной книжке Брежнев пометил телефон Николая Герасимовича Кузнецова. Причем не номер вертушки, аппарата правительственной связи, положенной высшим чиновникам, а городской — К-5-24-80. Вчерашнему секретарю ЦК неоткуда было позвонить министру по прямому правительственному телефону, по которому между собой беседовали высшие чиновники.

Но это еще полбеды! Буквально через десять дней Военно-морское министерство слили с Военным в единое Министерство обороны, которое существует и по сей день. Соединили и политорганы. Брежнев вообще остался без работы. Вот тогда он и свалился. Подвели сразу и сердце, и сосуды ног — болезнь, от которой часто страдают курильщики.

За год до этого, весной 1952 года, когда Брежнев руководил Молдавией, у него уже случился инфаркт миокарда. Он проснулся утром с сильной болью в груди. Его срочно госпитализировали. Месяц лежал в больнице.

В протоколе заседания политбюро записали: «Предоставить первому секретарю ЦК КП(б) Молдавии Брежневу Л. И. полуторамесячный отпуск с 20 июня 1952 года для лечения». Его доставили в подмосковную Барвиху, самый комфортабельный и престижный санаторий для начальства. Мягкий климат средней полосы, показанный практически при любом заболевании, большие комнаты, хорошее диетическое питание и настоящая медицина. Путевка полагалась только высшей номенклатуре.

Здесь он лечился, гулял, беседовал с другими отдыхающими, видными партийными секретарями, — пока не почувствовал себя здоровым. Хотя это потрясение не прошло бесследно. Но тогда лучше всяких лекарств его подняла на ноги неожиданная сталинская милость — избрание секретарем ЦК. Теперь, наоборот, все рухнуло.

Лежа на больничной койке, в полном отчаянии он в мае 1953 года написал слезное письмо главе правительства Маленкову:

«В связи с упразднением Главного политуправления военно-морских сил я обращаюсь к Вам, Георгий Максимилианович, с большой просьбой… Почти тридцать лет своей трудовой деятельности я связан с работой в народном хозяйстве.