Теперь специалисты из бюро судебно-медицинской экспертизы будут пять дней исследовать каждый дюйм ракетной шахты и склад, а также всю окружающую комплекс территорию. Если все окажется так, как и в восьми предыдущих случаях, то они не найдут на месте преступления ни отпечатков пальцев, ни спермы, ни волос, ничего, по чему можно провести анализ ДНК. Вообще ничего. Группа судебных медиков полицейского управления Флориды совместно с подразделением медиков и экспертов с Ки-Уэст провели последние два дня, осматривая местность в поисках отпечатков протектора, следов ботинок, окурков, одежды, любого оружия, но не нашли ничего. Бывший военный комплекс располагался довольно далеко от основной дороги, прямо у Эверглейдса – болотистой части Флориды. Ближайшая автозаправочная станция находилась в пяти милях. Комплекс окружал забор с колючей проволокой, тут висели многочисленные таблички «Посторонним вход воспрещен», правда, замок на простых металлических воротах смог бы открыть и ребенок.

Отсутствие результатов раздражало. После восьми месяцев работы в спецподразделении, Доминик нисколько не приблизился к убийце. Или убийцам. А исчезновения и убийства теперь происходили все чаще. Пытки, которым подвергалась очередная жертва, становились более изощренными. Убийца все больше наглел и ощущал все большую уверенность в своей безнаказанности. Он дразнил полицию, бросал им вызов: попробуйте меня найти. Места, где полиция находила жертвы, он явно тщательно выбирал. Иногда он пытал несчастных где-то еще, но потом всегда специально обустраивал место, где полиция обнаруживала его жертвы. Почему он это делал? Какое послание хотел передать убийца? Тела двух первых жертв, Николетты Торренс и Ханны Кордовы, найдены всего через несколько дней после убийства – по оценкам патологоанатома. Об исчезновении девушек заявили за неделю до обнаружения. Теперь же казалось, что Купидон проводит больше времени с каждой жертвой, больше экспериментирует. Проходили месяцы между их исчезновением и обнаружением.

Средства массовой информации постоянно рассказывали об убийствах, причем во всех деталях. На каждом месте преступления представители СМИ устраивали шоу, появлялось огромное количество машин, звукоусилителей, осветительных приборов. В Майами разбили лагерь репортеры программ новостей из других штатов, чтобы информировать граждан о «серии жестоких убийств, которые ставят полицию в тупик». Бойкие, дерзкие журналисты, горящие желанием показать себя, едва ли не дрались перед мешками с трупами, желая первыми сообщить о случившемся, и все они с трудом сдерживали возбуждение, сообщая по каналам национального телевидения о еще одной жертве Купидона.

Доминик запустил руку в густые черные волосы и проглотил остатки кофе. За последние два дня он спал меньше четырех часов. Он жутко устал и, хотя считал, что выглядит очень неплохо, в душе начинал чувствовать себя на свои тридцать девять.

Дело было в работе и в этих жутких убийствах. Они вытягивают из тебя саму жизнь, независимо от того, как ты пытаешься себя от них дистанцировать. В каждом молодом, красивом, свежем лице он видел дочь, подружку, сестру. Глядя в мертвые глаза, он видел собственную племянницу, еще вчера девчонку, катавшуюся на качелях на Лонг-Айленде, а сегодня приобретающую женские формы восемнадцатилетнюю девушку, которая собиралась в Корнеллский университет.

Он занимался расследованием убийств семнадцать лет, вначале работал в Нью-Йорке, в Бронксе, а последние тринадцать лет служил спецагентом в подразделении по расследованию тяжких преступлений полицейского управления Флориды. Каждый год он клялся, что уйдет отсюда. Каждый год обещал себе, что попросит перевести его в отдел, занимающийся мошенниками, где всегда все спокойно и все уходят домой в пять вечера. Но годы шли, а он продолжал заниматься убийствами и мог среди ночи выехать на место преступления.