Изменить размер шрифта - +

Даже когда он рассматривал ситуацию с самой низменной, шкурной стороны, все равно она была выгодной: ведь полезно иметь в доме преданного помощника, который достаточно много знает о фактической стороне дела, чтобы в случае опасности прийти на помощь.

Мистер Мабл, как оказалось, был даже способен, отбросив ко всем чертям свою манию и оставив клумбу на жену, пойти побродить немного по окрестным улицам. Несмелые лучи весеннего солнца согревали его, и, пока другие прохожие, кутаясь в шубы, норовили скорее убраться домой, он, щуря привыкшие к лампе глаза, благодарно моргал, поднимая лицо к солнцу.

Что касается Энни, ее словно подменили. Дома она все время пела; домашняя работа казалась ей детской игрой: так приятно было сознавать, что ее дорогой Уилл думает о ней. В каком-то шкафу она наткнулась на пыльную поваренную книгу, которую ей подарили на свадьбу; она не заглядывала в нее лет семнадцать, с тех пор как родила Джона, потом Винни, и ей пришлось отдавать им все свое время. И вот сейчас она весело — хотя чаще всего без особых успехов — принялась готовить любимому муженьку всякие вкусности. Энни еще семнадцать лет назад поняла, что если ты хочешь следовать поваренной книге миссис Битон, то тебе потребуется много денег. Но деньги у нее сейчас были, желание — тоже. Так что теперь она вечерами часто сидела, с головой углубившись в работу: составляла заказы в большие продовольственные магазины, внося в список всякие диковинки, названия которых раньше ей и в голову не приходили: крабов, спаржу, гусиную печенку и прочее. Счета мистер Мабл подписывал не моргнув глазом, чувствуя, что деньги, добытые им с таким риском в те времена, когда он гнул спину в банке, наконец-то приносят пользу. Чувство это возникло у него впервые.

Да и личные траты миссис Мабл начали, слава Богу, расти. На Бонд-стрит она больше не рисковала соваться: слишком трудно было выносить неимоверное высокомерие молодых дам в тамошних магазинах. Даже Кенсингтон-Хай-стрит была для нее чрезмерно аристократичной. Зато на Рай-лейн она чувствовала себя как дома. Тамошние магазины, лавки и лавочки в рекламных объявлениях гордо величали свою улицу «Риджент-стрит Южного Лондона» — и по мере сил делали все, чтобы соответствовать этому хвастливому названию. Худощавая фигурка миссис Мабл и ее глуповатое личико, которое в счастливом возбуждении становилось почти красивым, скоро примелькались в этих краях. Она часто появлялась в больших универмагах, тут что-то заказывала, там что-то примеряла, но, несмотря на большие деньги, общалась с продавцами так, словно извинялась, что вынуждена их беспокоить. Эти прогулки по магазинам стали для нее самым приятным времяпрепровождением, настолько приятным, что она испытывала почти сожаление, покупая все, что придет на ум, и не заботясь о том, во что это обойдется. Но, уйдя с головой в покупки, она вдруг бросала все и мчалась на остановку автобуса, вспомнив, что ее дорогой Уилл один дома и, наверное, соскучился без нее…

Дни счастья и мирной гармонии были, однако, всего лишь затишьем перед бурей. И оба понимали это, хотя никогда не признались бы в этом даже самим себе. А потому гармония и согласие между ними были не настоящими, с примесью фальши. Со всей ясностью миссис Мабл осознала это в тот день, когда, вернувшись после очередной вылазки на Рай-лейн, обнаружила своего дорогого Уилла в прежней позиции, мрачного, нелюдимого, в гостиной перед окном. Она сразу увидела тучи на его лице. Сначала она попыталась вести себя так, будто ничего не случилось: впорхнув в гостиную, бросила на стол свертки с покупками и, наклонившись к мужу, нежно и как бы между прочим поцеловала его; прежде, даже во время свадебного путешествия, у нее никогда это не получалось.

— Смотри, я пришла, — сказала она. Это было одно из ее характерных выражений. Еще вчера мистер Мабл обязательно улыбнулся бы, услышав его.

Сегодня, однако, все было не так.

Быстрый переход