Ночь была темной, и Фэнси не видела Чанса, хотя он сидел всего в полутора метрах от нее, прислонившись спиной к дереву и сжимая в руках ружье. Чанс слышал, как она ворочается под одеялом, пытаясь заснуть. Но даже если бы между ним и Фэнси было не полтора, а добрых два десятка метров, от него все равно не ускользнуло бы ни малейшее ее движение. Помимо своей воли Чанс прислушивался к каждому ее вздоху и… ругал себя за это.

В первые дни Чанс считал, что, пообщавшись с баронессой, он скоро потеряет к ней всякий интерес. Более того, ему казалось, что в лесу, увидев, что она собой представляет, он вообще перестанет ее замечать. Но случилось как раз обратное — баронесса казалась Чансу все более привлекательной, и это было ему очень не по душе.

В последние дни все шло совсем не так, как предполагал Чанс. В пути, по его мнению, Фэнси должна была проявить себя с самой худшей стороны, однако она вела себя безукоризненно: была любезна и отзывчива — по крайней мере, к сестре и Хью, — не надоедала никому бесконечными просьбами, не жаловалась и не плакала. Баронесса, правда, лишила его душевного равновесия, но она тут ни при чем!

До Уокер-Ридж оставалось уже совсем немного, и Чансу вдруг захотелось оттянуть момент возвращения в усадьбу, ведь тогда ему больше не надо будет заботиться о Фэнси. Он успел привязаться к ней, привыкнуть к ее негромкому серебристому смеху, блеску, появлявшемуся в ее янтарных глазах, когда она сердилась, грациозной походке и, наконец, к ее улыбке, при виде которой он чувствовал прилив сил — даже когда баронесса улыбалась не ему.

Совсем скоро эта улыбка и стройное прекрасное тело будут принадлежать Джонатану, мрачно подумал Чанс. Сделать уже ничего нельзя! Эта мысль не давала ему покоя, и, вспоминая о поцелуе на поляне, он мечтал о том, как бы вырвать Фэнси из рук Джонатана.

Почему она должна достаться ему, с горечью спрашивал себя Чанс. Ведь Джонатан явно недостоин ее. Когда Чанс вспоминал о Джонатане, в нем неизменно просыпалась ненависть, и он начинал думать о мести. Похожие чувства владели им и сейчас. Джонатан похитил самое дорогое, что было у Чанса, бесчеловечно надругался над его любимой и хладнокровно бросил ее. Когда Чанс уже после смерти жены выяснил, что она была беременна не от него, он чуть с ума не сошел. Даже теперь, вспоминая о Дженни, он чувствовал невыносимую душевную боль и острое желание перерезать Джонатану горло.

Прошел не один месяц, прежде чем Чанс окончательно смирился с мыслью о том, что Дженни больше нет. Раньше, представляя перепуганную, умирающую Дженни, он хотел крушить все без разбора, чтобы дать выход эмоциям. Но время шло, и Чанс начал думать о случившемся более спокойно. Поразмыслив, он пришел к заключению, что Джонатаном двигало не столько желание завладеть Дженни, сколько стремление нанести удар ему, Чансу. Да, именно так! Проиграв десять тысяч акров земли, Джонатан поклялся отомстить, и Чанс ни минуты не сомневался, что соблазнение Дженни — месть его недруга. Вряд ли Джонатан предвидел, что Дженни забеременеет, а затем покончит с собой. Смерть жены требовала мщения. Джонатан должен испытать такие же страдания, думал Чанс, и самый лучший способ покарать его — совершить то, что сделал когда-то он, то есть украсть его любимую женщину.

Чанс прищурился. Нет, соблазнить Фэнси и выставить Джонатана рогоносцем слишком просто и грубо. Нет, нужно сделать не так — отбить Фэнси у Джонатана и жениться на ней самому! Если это получится, Джонатана до конца дней будет терзать мысль о том, что человек, которого он ненавидит больше всех, отнял у него невесту, — точно так же Чанс постоянно вспоминал о трагической гибели Дженни.

Впрочем, завладеть баронессой Чанс хотел не только из мести. Воспоминания о том захватывающем моменте, когда они поцеловались, внезапно нахлынули на него. Да, он отобьет у Джонатана невесту!

Фэнси заметила, что утром Чанс находился в приподнятом настроении, однако сочла, что он радуется скорому окончанию скитаний.