Она зевнула и потянулась, приготовившись выспаться всласть. Большая подушка, набитая гагачьим пухом, хорошо держала форму и не сминалась. Тора потянулась к пульту дистанционного управления, лежавшему на столе, и выключила телевизор. Закрыв глаза, она тут же начала медленно погружаться в сон. И даже не шевельнулась, когда в окно ее комнаты долетел тихий детский плач.
Суббота, 10 июня 2006 года
Глава 6
Гаути ненавидел вскрытие ранним субботним утром, особенно если готовиться к нему предстояло накануне. Существовала тысяча способов провести время куда лучше, чем в компании с покойником, вдыхая запах стерилизатора в подвале Национальной больницы. Например, можно было бы, как все нормальные люди, торчать в баре в окружении раскованных девушек, укутанных клубами сигаретного дыма. «А не переменить ли мне работу? — в который уже раз подумал Гаути. — Кого ни возьми, все в наше время находят доходное место. Ну может, и не слишком денежное, но хотя бы приличнее этого». Гаути мечтал о банковском секторе, но сомневался, что его пятилетний опыт ассистента патологоанатома окажется там востребованным. Правда, почти все его друзья работали в этой сфере. Он попытался представить себя в образе старшего бухгалтера, одетого в строгий костюм, восседающего за столом в офисе, дающего ценные советы и разрешающего сложные финансовые конфликты, в результате чего клиенты только сильнее увязают в банковских долгах. «Нет уж, среди покойников гораздо больше разнообразия», — решил он и осмотрел поднос, проверяя, все ли инструменты на месте, рядом с телом, накрытым белой простыней. Не хватало только главного действующего лица — патологоанатома. Гаути обернулся и взглянул на большие настенные часы. Доктор запаздывал.
— Черт его дери, этого Граннара Петурссона, — пробормотал он.
Доктор раздражал его своим высокомерием и невежеством. Хуже того — полным непрофессионализмом. По мнению Гаути, его нельзя было и близко подпускать к анатомическому театру. Он проявлял абсолютную небрежность в работе, но это еще куда ни шло. Случались моменты, когда Гаути указывал ему на очевидные ошибки, которые не сделал бы и полный дилетант. Мало что могло разозлить Граннара больше, чем замечания Гаути. Тот, казалось, наслаждался, шокируя его. Он словно нарочно взвинчивал Граннара и упивался его раздражением.
Дверь открылась, и в анатомический театр вальяжной походкой вошел патологоанатом. За ним робко ступал студент-медик, которого Гаути сразу узнал, поскольку встречал на занятиях. Имени его он, правда, не помнил. В последние недели три он чуть не ежедневно слонялся возле анатомического театра, но при вскрытии ни разу не присутствовал.
— Доброе утро, — прогремел Граннар и помахал рукой ассистенту. — Познакомьтесь: Сигургейр, пятикурсник. Я разрешил ему посмотреть на нашу работу. Не каждый день попадается такой прекрасный трупик.
Гаути кивнул возбужденно улыбавшемуся студенту и сдернул покрывало с лежавшего на столе женского тела. Молодой человек едва сдержал накатившую тошноту. Не замечая ничего вокруг, Граннар низко наклонился над головой женщины, едва не коснувшись мертвой плоти, и немного постоял, разглядывая ее. Затем он выпрямился, вытащил из кармана диктофон и принялся наговаривать:
— На столе — труп неопознанной женщины. Обнаружен на берегу в Снайфелльснесе. Черты лица не подлежат идентификации в результате травм и последовавших за смертью многочисленных повреждений, оставленных животными…
— Папа со мной не играет. Он спать ушел. И Гульфи тоже спит. Я к тебе хочу.
Тора потерла глаза, прогоняя сон, и поднялась. Мобильник со стола она схватила, еще не проснувшись, и услышала голос дочери. Мелькнуло и сразу же вылетело из головы, испарилось в процессе разговора, неясное воспоминание об увиденном сне — привидения и плачущие младенцы. |