Пета медленно подошла к гардеробу. Где-то должна быть темно-синяя юбка из саржи, которую она носила в шестом классе в школе. Подойдет. По крайней мере, Пета так думала. Но… юбка оказалась на дне гардероба, ужасно мятая. Времени гладить уже не было.

Пета подавила стон и начала лихорадочно искать что-нибудь другое. Нашлось всего одно платье — Энн выбрала его два года назад. Пета ни разу его не надевала. Цвет ей не шел, для фасона она была недостаточно юной — маленькие рукава с буфами, вышивка на лифе и круглый отложной воротник. Пета надела платье и уставилась на себя в зеркало. Она выглядела лет на двенадцать! Если смотришься как ребенок, нечего ждать, что с тобой будут обращаться как со взрослой…

Пета сердито выдвинула ящик туалетного столика. Один доброжелатель подарил ей на прошлое Рождество набор косметики, и до сих пор у девушки не возникало желания им воспользоваться. Но сегодня она должна что-нибудь сделать и вернуть себе уверенность! С сомнением Пета изучала содержимое маленькой синей коробочки, которую извлекла из глубин ящика. Тени для век… она не собиралась с этим экспериментировать! Пудра… это легко — надо лишь нанести ее на ладонь и похлопать по лицу. Губная помада… какой странный цвет! Пета неодобрительно ее рассмотрела, потом сделала глубокий вдох, провела ею по губам. Было трудно ее не размазать, и Пета не сомневалась, что лучше она стала выглядеть или хуже, но если старше — уже хорошо!

Она захлопнула крышку коробочки. Еще несколько секунд помедлила. Затем высоко подняла голову и медленно спустилась по ступенькам.

Все уже сели за стол. И все как один подняли на нее глаза. Пета заметила на лице Энн выражение беспокойства и опасения. Бедняжка боялась дяди Джона! Пета быстро улыбнулась ей, пытаясь успокоить, пробормотала извинения и села на свое место.

— Поторопись с супом, Пета, тебе придется нас догонять. — Джон Девлин говорил холодно и невыразительно, но хоть не стал комментировать внешний вид.

Разговор, который прекратился с ее появлением, вернулся в прежнее русло. Пета в одиночку ела мясной бульон и тайком поглядывала на гостей.

Лориол Кент сидела рядом с профессором. Пета посмотрела на нее и только сейчас поняла, насколько она красива. Чудесные блестящие волосы… сверкающие зеленые глаза… изящные черты лица… Боже мой, подумала Пета в неподдельном восхищении, к чему работать секретаршей? Она должна быть моделью или кинозвездой! Неудивительно, что даже жесткий, чопорный опекун не устоял перед ее чарами!

Она не сердилась на Лориол за то, что выдала ее. Она это сделала ненарочно. Пета приберегала враждебность только для Николаса Уэринга. Ведь если он и попытался ее немного защитить, то уже ясно дал понять, что получает огромное удовольствие, наблюдая, как ей неловко!

Он сидел напротив, и, хотя Пета не могла на него смотреть без неприязни, ей пришлось признать, что, по крайней мере внешне, он довольно привлекателен. Его глаза были дымчато-серыми, брови — густыми и черными. В уголках его глаз виднелись многочисленные морщинки. Его лицо с высокими скулами покрывал сильный загар, а резко очерченные губы выдавали решительный характер. Хотя он сидел очень спокойно, с непроницаемым выражением лица, при взгляде на него создавалось почти невероятное впечатление легкой, сдержанной силы… А она-то представляла его себе слабым, бледным инвалидом!

Может быть, он почувствовал, что Пета на него смотрит, потому что повернулся и встретился с ней взглядом. Девушка разозлилась, когда в дымчатой глубине его глаз заплясал зеленый огонек веселья, несмотря на то что твердая линия губ не дрогнула даже в легкой улыбке. Петой овладело необъяснимое смущение. Она поторопилась, глотая бульон, и задохнулась от кашля. Черт бы побрал этого Уэринга! — яростно подумала она.

Раньше, чем объект ее ненависти успел заговорить, Пета намеренно сосредоточилась на том, что профессор говорил своей секретарше.