Засыпая, девушка пыталась обдумать, как же теперь вести себя, чтобы Роджер, который умеет читать ее мысли, не догадался, что она его полюбила.

Ему надоели девушки и женщины, заглядывающие к нему сначала в карман, а потом в сердце? Замечательно! Она прямо скажет, что ей не безразличны его миллионы, она будет хорошей домоправительницей, будет экономить его деньги.

Но о своей любви она не скажет Роджеру никогда!

Она умрет когда-нибудь, ее похоронят под старым дубом, посреди поля. Будут петь птицы, летать стрекозы. С тихим шелестом слетит на могилу дубовый лист...

Роджер, может быть, положит букетик из незабудок на могильный камень, и все. Ей и этого достаточно. Интересно, а как она умрет?

Наверное, старой девой, в скромном домике под красной крышей, в кресле-качалке, под веселое пение верной канарейки. Любимая кошка обнаружит ее холодный труп, завоет с горя и приведет старых, добрых соседей. Как хорошо!

Но кого это привела к ее трупу любимая кошка? Кто так трясет ее за плечо? Разве она не умерла?!

...Миллисент открыла глаза и увидела над собой обеспокоенное лицо Роджера. Комната залита ярким солнечным светом, за окнами поют птицы, голова свежая, тело наполнено силой.

- Доброе утро, Миллисент! - сказал Роджер. - Прости меня, что не мог раньше приехать. Что вчера здесь произошло? Ты разговаривала с Реджинальдом Хоггвардсом, мерзавец приходил в мой дом?

- Никто сюда не приходил! - искренне ответила Милли.

- А это откуда? Я нашел это на крыльце! Роджер показал девушке пухлый конверт. - Тут написано "М, от X."

Из конверта посыпались деньги.

- Я не понимаю! - Она оторопела. - Кто это "X"?

- О, еще раз прости меня, Милли, теперь до меня дошло. Это Хоггвардс заплатил тебе за работу! Все тайное становится явным.

Лицо Роджера стало виноватым, мальчишеским.

- Как? Еще раз? А его премия и прочее? - страшно удивилась Милли.

- Миллисент, тогда я тебя немножко обманул. Ты была в отчаянии, надо было видеть, как ты тряслась и беспокоилась! Я отдал тогда свои деньги.

- Роджер, обман есть обман. Оставьте этот конверт себе.

- Ты с ним разговаривала?

- Нет, я с ним не разговаривала. Он разговаривал со мной. И запомните, мои личные дела касаются только меня, меня и моей семьи! - Голос Миллисент стал строгим. Она отчитывала этого взрослого человека, как мальчишку, и обманывала, как мальчишку.

Да расскажи она Роджеру правду о вчерашнем разговоре, он тут же побежит в Волчий лог и надерет уши бедняге Реджинальду! Хватит с него и прошлых синяков.

Миллисент окинула взглядом крепкую фигуру Роджера. Какой он сильный, большой. Разве можно его сравнить с тщедушным Хоггвардсом?

Но не это занимало мысли Миллисент. Ее занимало то, что она сама стала другой.

Почему она совершенно не стесняется того, что лежит в постели, а в комнате находится посторонний человек, да еще в строгом деловом костюме, с папкой в руках? На ней-то самой, только ночная рубашка!

Если бы кто неделю тому назад намекнул ей на возможность подобного пробуждения, она ни за что бы не поверила! Да еще бы возмутилась: "Как это безнравственно!"

- Роджер! - позвала Миллисент.

Тот стоял у окна и смотрел вниз, на изрытый канавами двор. Милый, расстроенный мальчик.

- Скажите, каким бы словом вы определили этот наш утренний разговор? Ну то, что я в постели, а вы вошли без стука, и прочее?

Господи, как легко она задает ему такие откровенные вопросы!

- Это безнравственно! - откликнулся Роджер.

Миллисент засмеялась.

- Я тоже так думаю. Почему вы в таком строгом костюме?

- Через час уезжаю в аэропорт, встречать сестру, свою милую Флоренс. Ты сумеешь приготовить парадный обед?

- Будут гости?

- Только сестра! Но не вздумай готовить рыбу, она ее терпеть не может! Вспомни, она ихтиолог! Рыбы, любые, для нее живые существа, объекты для изучения, а не кусок филе или что-то там под соусом!

- Роджер, - вновь позвала тихим голосом Миллисент.