Баррера подвела Дивинуса к роскошным креслам с бархатистой обивкой, стоявшим напротив друг друга. Они смотрелись странно в центре этой обветшалой квартиры: отслаивающиеся обои, пятна от потеков воды на потолке, покореженные половицы, окна, заколоченные листами фанеры.

– Могу я предложить вам выпить, профессор? – спросила Баррера, беря в руки хрустальный графин со скотчем.

Предложение Дивинус принял и уже вскоре потягивал янтарный напиток из тяжелого стакана. Виски обожгло горло, и он закашлялся. Дивинус рассеянно подумал о коробочке с медалью, лежавшей у него на коленях. Баррера опустилась в кресло напротив и ослабила шелковый шарфик. Как ни хотелось Дивинусу сделать то же самое с галстуком-бабочкой, он не смел пошевелиться.

Баррера пригубила напиток.

– Госпожа президент, – решился заговорить Дивинус. – Зачем меня сюда привезли?

Баррера сделала еще глоток.

– Перейду сразу к делу. Гонка вооружений набирает обороты. В нее, само собой, вовлечены Северная Корея и Пакистан, но также и отдельные группировки под командованием непредсказуемых лидеров. Рынок энергии не в силах удовлетворить растущий спрос, и это рождает новую волну недовольства во многих регионах мира: на Ближнем Востоке, в России, в Южной Америке.

Дивинус не поспевал за ее мыслью, голова шла кругом.

– Но, госпожа президент, можно спросить… Каким образом все это касается меня?

Отпив еще из стакана, Баррера посмотрела ему в глаза:

– Вам ведь известно, что результаты ваших работ могут применяться и в военных целях, профессор? Смею предположить, что человек вроде вас, умный – нобелевский лауреат, никак не меньше, – способен вообразить последствия.

Из комнаты словно пропал весь воздух. Задыхаясь, Дивинус оттянул воротник. Заговорить он смог не сразу – голос сел и не слушался его:

– Разумеется… хотя вы должны понимать, что я на это не ориентировался.

Баррера кивнула:

– Как часто наши цели не совпадают с реальным результатом, правда?

Осознание этой истины было неожиданным и болезненным, словно удар под дых. Дивинус лишь кивнул в ответ.

– Скажите откровенно, профессор, – попросила Баррера, – сильно ли нам стоит волноваться, если ваши технологии попадут в руки этим отщепенцам? Пришли данные военной разведки, и они не утешают.

– А вы не можете остановить экстремистов? – спросил Дивинус.

– Пытались, но одна из групп похитила российского ученого, физика по имени Сергей Набоков. Согласно моим данным, он помогал вам в исследованиях. На прошлой неделе радикалы перехватили партию радиоактивных материалов, предназначенных для иранской АЭС. Себя они называют «Спасение человечества», их лидеры проповедуют о конце света, людских грехах, упадке общества и порочности нашей эпохи. Грозятся построить машину Судного дня и активировать ее. Мы следили за ними до афганской границы, но в горном районе упустили.

– Они собирают оружие Конца? – спросил Дивинус, чуть не выронив стакан. Перед мысленным взором пронеслись картины возможного исхода: ядерное пепелище и целое тысячелетие пустоты. – Госпожа президент, нас ждет самый настоящий конец света. Не выживет никто.

Баррера поджала губы.

– Этого я и боялась.

– Значит, Сергей у них? Почему я об этом не знал? – Дивинус с теплотой вспомнил ассистента: невысокий, с сильным акцентом и неуемным энтузиазмом. Пару лет назад он окончил учебу и получил преподавательскую должность в Москве.

– Из соображений безопасности мы не позволяли новостям о похищении появиться в прессе, – объяснила Баррера и сделала неспешный глоток.